Книга Иллюзия, страница 92 – Максим Шаттам

30

От их исступленных объятий время как будто сгустилось. Юго больше не терялся в вихре мыслей, не метался между прошлым и будущим, не испытывал ни сожаления, ни нетерпения, а только, не вылезая из постели и купаясь в ароматах любви, смаковал настоящее… Лили лежала рядом, положив голову ему на грудь. Слившиеся воедино в краткий миг растворения друг в друге, они без слов сплотились перед лицом собственных неудач, перед лицом всего мира. Так они лежали, стараясь перевести дух и вновь ощутить собственное тело.

— Умоляю, только не испорти все, не спрашивай, как это было, – приглушенным голосом пробормотала Лили, касаясь губами его кожи,

— Я знаю, как это было.

Она издала усталый смешок:

— Ну ты и возомнил о себе…

Он запустил пальцы в ее волосы. Ему нравилась ее потрясающая грива.

— Любовь перед ужином, – сказала она. – Такой прием не часто используется на первом свидании.

— Следует доверять партнеру.

— Ты здесь уже три недели, так что, думаю, у меня было больше времени, чтобы составить о тебе мнение, чем в течение ужина при свечах.

— Вполне резонно.

Рука Юго скользнула по спине молодой женщины и проследовала за переплетением черных арабесок, покрывавших ее тело от плеч до поясницы; некоторые линии, наподобие неукротимых колючих веточек, даже наползали на ее выпуклые ягодицы.

— Не думал, что у тебя татуировка, – сказал он.

— А почему бы и нет? Ты представлял меня эдакой провинциальной девахой, затесавшейся на горнолыжный курорт?

— Да к тому же такая огромная… И что она означает?

— Это математика – плоская кривая, она похожа на розу со многими лепестками.

— Красиво.

— Еще бы, я угробила на нее уйму времени!

Юго, не способный выбрать какой-то один-единственный рисунок и слишком непостоянный, чтобы связать себя с ним на всю жизнь, никогда не поддавался моде на татуировки.

— Надеюсь, ты любишь подгоревший пирог с овощами, – сказала она.

— Ты о чем?

— Потому что мне пора бы уже сходить и вытащить его из духовки, а мне ужасно лень.

— А ты думала, что мы управимся быстрее?

Она приподнялась на локте и бросила ему в лицо футболку.

— Дурак.

Они уселись за стол в футболках и трусах. Закатное солнце озаряло пейзаж золотым сиянием.

— Красиво, точно смерть горы, – прокомментировала Лили, держа в руке бокал с белым вином.

— Почему не рождение? Так было бы позитивнее.

— Нет, эти сумеречные оттенки в обрамлении теней – телесный розовый, карминовый красный, цвет крови, с угасающими полутонами жизни, а там, за ними, синева наступающей ночи, которая поглощает их. Свет умирает, преследуемый неотвратимой вечностью тьмы. Это, конечно, смерть.

Юго кивнул:

— Тебе нужно писать стихи.

— Боюсь, что с таким «талантом» ты будешь моим единственным читателем.

Они закончили трапезу орехово-ванильным муссом, напомнившим Юго губы Лили. Их ноги, лежащие на одном стуле возле стола, нежно соприкасались.

— Так вот где ты живешь, – восхищенно произнес Юго.

— Нет, это место только для секса, – подстрекательски ответила она. – В свой дом я пускаю, когда все становится серьезно…

— А где ты живешь?

— Я только что ответила на твой вопрос.

Юго почувствовал себя уязвленным.

— О, прости. Я не знал, что мое место в ящике для секс-игрушек.

— Разве не с этого мы все начинаем?

— Тебе виднее.

— Пять месяцев – большой срок, достаточный, чтобы тебе проложить путь к моему настоящему дому. А мне – чтобы соскрести глянец с красавчика, писателя-неудачника и узнать, что же на самом деле под ним скрывается.