Книга Иллюзия, страница 79 – Максим Шаттам

Общее хорошее настроение и бутылки «Кло де Сим» развязали языки; правда, кое-кто и без того уже был вполне готов к разговору начистоту. Когда Мерлен передал ему тарелку, Юго попытал счастья и, указывая на татуировки у того на руках, спросил:

— За ними кроется какая-то история?

— О, давно дело было.

— Татуировки моряка?

— Нет.

Юго подошел с другой стороны:

— Сам делал рисунки?

— Нет, просто описал, какие хочу.

— Где их набивали?

— Смотря какие.

Юго понял, что каждое слово придется тянуть клещами.

— Не знаю… вот, например, эту, в форме… надо же, паутины.

Не меняя ни тона, ни позы, Мерлен ответил:

— Эту в Руане, в тюряге. Чтобы никогда не забывать, что я убил человека.

Юго выдержал удар, стараясь не подать виду.

— Ты хочешь сказать, что совершил убийство?

— Непреднамеренное.

— В молодости?

— Ага. Мне было восемнадцать. Дали десятку. Вышел меньше чем через шесть.

Юго совершенно не разбирался в уголовном праве, но ему показалось, что десять лет – чересчур большой срок за непредумышленное убийство, по крайней мере во Франции.

Похоже, все там было не так просто. Арман, услышавший их разговор, склонился к Мерлену:

— Ну-ка, покажи, что у тебя написано.

Вместо ответа Мерлен набил полный рот паэльей.

— Ну, – настаивал Арман, – покажи!

— Что показать? – полюбопытствовал Деприжан, поправляя очочки.

— Память о юности Мерлена!

Теперь на беднягу напирали со всех сторон, и в знак капитуляции он поднял руки. Затем засунул висевшую на шее цепочку под воротник рубашки, расстегнул ее и обнажил торс. Среди других татуировок, столь же примитивных, как и на руках, почти на всей груди до самого живота готическими буквами была выведена фраза: «Агрессивен, способен неумышленно причинить смерть».

Арман хлопнул Юго по плечу:

— И этим все о нем сказано!

Присутствующие умолкли. Деприжан, как верный христианин, почувствовал себя обязанным вмешаться:

— Мы знали о прошлом нашего дорогого Мерлена, но считаем, что каждый заслуживает право на второй шанс. Особенно если речь идет о таких давних делах, произошедших в юности нашего друга.

— Это наш большой плюшевый мишка! – сказал Арман, перегнувшись через Юго и обнимая лысый череп обладателя татуировок.

Тик и Так взялись (не прилагая особых усилий) восстановить дружескую атмосферу за столом, и, когда ужин закончился, Юго заметил, что Лили едва заметным кивком отзывает его в сторону.

Он надеялся, что она хочет поделиться с ним своими наблюдениями за неделю, сообщить какую-то скандальную информацию о поступках одного из присутствующих, но вместо этого она сказала:

— Как насчет того, чтобы втихаря посмотреть фильм – только мы с тобой и Джина?

— У тебя?

— Нет, в кино!

Юго был скорее разочарован, он ожидал совсем другого. Однако небольшое развлечение могло проветрить ему мозги, и отказываться от общества Лили и даже Джины было бы глупо.

Лили сообщила, что это будет их личное время, и устроила так, чтобы они раньше остальных незаметно ускользнули из ресторана. Выйдя на улицу, когда солнце еще не село, она достала из-под куртки бутылку шампанского.

— Ну что, вы меня любите? – с торжеством произнесла она по пути к Башне.

— Ты сможешь сама показать кино? – спросила Джина.

— Без проблем. Я подумала, что после нашего вечера занятий… как ты сказала? Самоприводом…