Онлайн книга «Иллюзия»
|
Дверь осталась открытой. Почему ты не запираешь ее? Из своего укрытия Юго видел дьявольский молоток. Эта штука бросает мне вызов. Приблизиться. Войти в дом. Юго не мог понять, почему Страфа не закрывает дверь и не завершает представление? Чего он ждет? Он по-прежнему там, в темноте вестибюля? А может, смотрит на меня? Почти мумифицированная рука, высунувшись из царства теней, потянулась к двери и, немного помедлив, резко захлопнула ее. У Юго сложилось впечатление, будто его пригласили в дом. Это глупо, никаких доказательств, просто ощущение. Он знал, что я здесь. Он ждал меня. Юго решительно покачал головой. Это невозможно, он снова бредит. Затем, почувствовав, что и так слишком задержался, он развернулся, намереваясь вернуться в Валь-Карьос, пока А. С. его не хватился. И резко попятился, увидев лица в деревьях. Раньше он заметил только те, что были обращены в сторону подъема, но другие, вырезанные на обратной стороне ствола, остались для него невидимыми. Те же самые лица. Но теперь их черты были искажены страданием, губы растянуты в чудовищном оскале и, казалось, вот-вот разорвутся. В этой гримасе боли глаз видно не было. Лес вопил. Исходил беззвучным и истошным криком. И сам Юго был близок к тому же. 21 В конце дня Филипп Деприжан разослал сообщение, в котором просил всех вечером, после ужина, собраться в Аквариуме. У Юго возникло нехорошее предчувствие. Он подозревал, что его эскапада на склоне, ведущем к усадьбе Страфа, не сойдет ему с рук, хотя не понимал, как об этом могли узнать. Чем он рискует? Унизительным публичным предупреждением? Увольнением? За это? Увиденное глубоко поразило его, и теперь он не знал, что и думать. Этот Люциен Страфа сумасшедший, никаких сомнений. Странное уединение, особняк причудливой архитектуры, колючая проволока с внутренней стороны ограды… А главное, человеческие лица, вырезанные в стволах деревьев. Решка: Я слежу за тобой. Орел: Я кричу от ужаса. Нет, не совсем так. В их выдолбленных в дереве чертах действительно читался страх, но прежде всего – чудовищная боль. Кем должен быть художник, который потратил столько времени на изображение этих страдающих стражей усадьбы? И сделано это не для того, чтобы подкрепить легенду Страфа: ведь фокусник хотел жить скрытно, в полном забвении. Нет здесь и нелепого желания развлечь визитеров, поскольку доступ в усадьбу закрыт для посторонних. Все сделано только для него самого. Ради его собственного удовольствия. В отличие от траурных гирлянд на плато. Юго пробыл здесь девять дней и сейчас, усаживаясь на диван в Аквариуме, чуть в стороне от каминов – если его ждет разнос, то лучше держаться подальше от укоризненных взоров, – впервые вдруг усомнился в целесообразности своего пребывания в Валь-Карьосе. Ему стало не по себе. Он задумался о том, куда он попал. Он выбрал эту работу из-за ее удаленности от цивилизации, для того чтобы обрести себя. Но такой ли уж разумной была эта идея? Я ведь не собираюсь сваливать отсюда? По контракту он еще на испытательном сроке, так что уехать не проблема. И с чего это я должен отказываться от работы? Из-за какого-то китча, развешанного в лесах Страфа? Нет, из-за общей атмосферы. Новые впечатления, новая обстановка, новые лица, придется привыкать. Невозможно представить, что он сейчас вернется в Париж, – он даже не знает куда, ведь у него больше нет ни квартиры, ни друга, который мог бы его приютить, когда он приедет, поджав хвост, чувствуя себя в нокауте, с настроением на нуле и самооценкой, которая так и останется валяться где-то на дне долины. Кроме того, сегодня вечером мне, скорее всего, намылят шею, так что лучше подождать и посмотреть… |