Онлайн книга «Иллюзия»
|
14 Адель Морис занимала небольшой кабинет на верхнем этаже Материнского корабля с крошечным окошком, похожим на иллюминатор; даже в хорошую погоду ей приходилось зажигать свет. За годы работы она украсила стены рисунками, которые дарили ей дети зимних клиентов (изредка, как секретарю, хотя она с ними практически не общалась), или она сама подбирала их, брошенные на игровом столе в одном из ресторанов или в номерах. Все знали, что Адель коллекционирует детские рисунки, и сотрудники приносили их, если находили. В этих рисунках было что-то завораживающее, что-то большее, чем их прямолинейный, ничем не приукрашенный эстетизм, – мир, каким его видят дети, без притворства и лицемерия. Именно для этого и нужны их рисунки. Интересно, они их потеряли? Забыли? Оставили нарочно? Бросили? Адель могла разглядывать их часами, один за другим, удивляясь, ища ответ в увиденном: снеговик с непомерно большими руками и почти хищной улыбкой; семья, в которой каждому отводится его собственный яркий цвет, за исключением отца – мелкая, неизменно темная фигурка; лыжники, летящие над пропастью на огромной скорости; или даже изображение Валь-Карьоса глазами семи- или восьмилетней девочки, причем в целом очень близкое к реальности. Адель коллекционировала рисунки – они стопками лежали в трех шкафах напротив двери в кабинет, и ей доставляло огромное удовольствие по крайней мере при каждой смене времени года рыться в них, выбирая, какие повесить на стену, а какие убрать на хранение. Она как раз сортировала свою подборку окончания весеннего сезона – в этом году опережая график, – когда в дверь постучал Юго. — Здравствуйте, – сказал он, – утром я нашел под дверью записку с просьбой зайти к вам в конце дня. — А, вы Юго, да-да, проходите, проходите, садитесь. Приятно познакомиться, я Адель, секретарь Филиппа. У нее была внушающая доверие внешность; если вдуматься, она очень походила на мать семейства Фишер из фильма «Шесть футов под землей»[19]. То же удлиненное миловидное лицо, нежный взгляд голубых глаз и ореол рыжеватых волос. — Я хотела встретиться с вами, чтобы вы подписали контракт, давно пора, мы с вами уже нарушили положенный порядок. Юго сел напротив, пораженный мириадами наивных и красочных рисунков, заменявших обои. — Обычно, – продолжала Адель, – мы ведем дела очень строго, но я не знаю, что произошло, Филипп должен был отдать вам документы сразу, как вы приехали, и… Но я просто не могу их найти. Она энергично вскочила и как заводная принялась рыться в стоящем рядом со столом секретере. — Вы уже обосновались, Юго? – Она быстро обернулась к нему. – Вы не возражаете, если я буду называть вас Юго, хорошо? Как вы думаете, вам у нас понравится? — Нужно быть очень уж придирчивым, чтобы жаловаться. — О, вы знаете, это не всем подходит. Изоляция, излишне тесное соседство… — Я бы не назвал горнолыжный курорт на пятнадцать человек излишне тесным, – заметил молодой человек. — Совершенно верно. Со временем, знаете ли, ко всему привыкаешь. Мне он уже не кажется особо просторным… Она открывала ящики и с профессиональной скоростью просматривала их содержимое. — Вы давно здесь? – осмелился спросить он. — Достаточно долго, чтобы потерять счет времени. Глаза Юго загорелись любопытством. |