Книга Начало конца, страница 143 – Ярослав Заболотников

Лайла встрепенулась, будто ей на голову вылили кувшин холодной воды. Девушка вдруг осознала, что заочно знакома с местом, где Джон провёл довоенные годы. Почему она не додумалась до этого раньше⁈ Наверняка со старым домом связаны важные воспоминания! Даже если представить его совсем приблизительно, то, коли он существует в эфемерном пространстве, Эрмориум в качестве похожей иллюзии как раз явит искомую.

Печаль словно рукой сняло. Разум наводнили подробности, выцепленные из разговоров о повседневном быте. Подобно художнице, Лайла последовательно переносила их на мысленный холст, надеясь мазками фантазии воссоздать картину былой действительности.

Первыми вырисовались стены из тяжёлого сруба: тягать такие брёвна одному оказалось настоящим мучением — для грядущего строительства Джон планировал нанять помощников. Тем более что замахнулся на полноценный двухэтажный дом. Старый же домишка был одноэтажным, если не считать населённого осами чердака, чьи гнёзда снимались с потолка каждую зиму, однако вновь вырастали по весне. С шутливым негодованием Джон поминал и узкие сени, где почти всегда гулял ветер, но зато душевно отзывался о главном помещении, нагретом белокаменной печью до запотевших окон.

В правой половине жилища стоял обеденный стол. Его ближняя к стене ножка приглянулась мышам и со временем частично перекочевала в норку, наделив мебель неожиданной хромотой. После первой же расплёсканной чашки супа, недуг был вылечен подложенным под «рану» камнем, а к числу обитателей дома прибавилась рыжая кошка. Впоследствии она начнёт точить когти о стоявшее в углу веретено, чем заслужит себе персональное полено для царапанья. Только, несмотря на это, воинственными шрамами начнут покрываться и стулья. Как со смешком подытожил тогда предавшийся ностальгии Джон: «Одна беда сменилась другой».

С теплотой вспоминая улыбку возлюбленного, Лайла вдруг поняла, что смотрит не на траву, а на потёртый палас — из-за глубокой задумчивости смена обстановки прошла неощутимо, подобно ловкому движению городского карманника. Неужели получилось⁈ Взор девушки заметался по мрачному помещению и, выхватив из деревенского интерьера пыльный стол, спустился к его ножкам: одну из них подпирал крупный булыжник. Однако радоваться вампирша не спешила. Дощатый пол пестрел застарелым зерном, на стенах рваными знамёнами висела паутина, а сквозь мутные окна едва пробивался свет. Дом явно пребывал в запустении, но, что намного хуже, мог быть связан с любой обитавшей здесь душой. Мышь. Кошка. Оса. Паук. Даже поселившийся в заброшенной лачуге бродяга имел все шансы стать вечным узником бревенчатых стен. Кому принадлежало воспоминание?

Не обнаружив никого внутри, Лайла вместе со сквозняком пронеслась по усыпанным сухой листвой сеням и выпорхнула в распахнутую дверь, за которой её встретили свежие объятия ранней весны. На прошлогодней траве ещё лежали остатки серого снега, особенно вдоль покосившегося забора, что кланялся черневшей неподалёку дубраве. С берёзы же, единственного во дворе дерева, доносилось оживлённое чириканье, хотя на ветках не было ни единого воробья.

Позади раздался вздох — девушка обернулась и оцепенела: на скамье возле дома, прислонив затылок к оконному наличнику, сидел Джон. Лайла сразу признала на нём броню военного следопыта. Пусть за несколько столетий она и претерпела ряд изменений, плащ, стилизованный под чешую из листьев, до сих пор являлся атрибутом лесного воинства.