Книга Древняя кровь, страница 26 – Ярослав Заболотников

Первые несколько секунд воин стоял в ошеломлении. Потом, подняв дрожащими руками кинжал, принялся за дело. Вытянутый пальцами язык постоянно выскальзывал и протестующе втягивался в рот. Рассекавшее плоть лезвие приносило мучительную боль. Сбивчиво дыша и время от времени постанывая, Льюис орудовал кинжалом. Однако, несмотря на стекавшие по подбородку струйки крови, ему хватило духу лишь немного надрезать язык.

— Время вышло! — рявкнул Бальтазар, когда верхняя колба песочных часов опустела.

Лучник припал на колени и, давясь кровью, невнятно проговорил:

— Я не могу… Пощади…

Бальтазар поднялся из-за стола, привычно одёрнул камзол. На опоясывавшем его чёрном ремне висели небольшой молот и длинный остроугольный крюк. Последний напоминал боевой вариант гарпуна.

— Твой рот опять разочаровывает меня… — недобро изрёк седовласый, приближаясь к напуганному воину. — Встань с колен, червь! — он рывком поднял Льюиса за горло и прижал к стене.

— Я найду его, Бальтазар… Найду… — севшим от паники голосом прошептал стрелок.

— Льюис, Льюис… У последнего шанса есть одна особенность, — Бальтазар забрал клинок из ободранной руки и похлопал дрожавшего лучника ладонью по щеке: — Его нельзя получить дважды! — он резко вонзил кинжал тому в живот.

Воин заорал, и почти сразу мощный удар молота, что пришёлся по искривлённому болью рту, оборвал крик — по деревянному полу с шумом разлетелись осколки зубов. Нижняя челюсть лучника повисла вертикально, обнажив разорванные мышцы и заливая всё вокруг ручьями крови. В обрамлённом разбитыми губами багровом месиве извивался надрезанный язык, но вместо крика ужаса из недр глотки выходило лишь мерзкое бульканье. Стрелок упал, громко мыча и корчась в предсмертных муках. Бальтазар достал из кармана белый платок и, протирая им молот, крикнул в сторону двери:

— Грок!

В комнату вошёл северянин в броне из волчьих шкур и стальных вставок, что утопали в гладком сером меху. Тяжёлый взгляд Грока подчёркивали ярко выраженные надбровные дуги и татуировки в виде линий, искусно покрывавшие его лицо. Среди распущенных бурых волос варвара особо выделялась передняя прядь, заплетённая в небрежную косичку. Промёрзлые ветра Грондэнарка воспитали воинственный и бесстрашный народ. Даже в самые суровые времена, когда ломоть строганины считался невиданной роскошью, северяне не только сохраняли свою непреклонность, но и одерживали победы в кровавых сражениях. Отгремело немало войн, прежде чем другие государства признали мощь и независимость ледяного королевства.

— Твой собрат по оружию разочаровал меня. Ты же не повторишь ту же ошибку? — бородач кивнул в сторону своей жертвы. — Прикончи его.

Льюис стонал и медленно отползал в дальний угол комнаты, когда секира варвара вонзилась ему промеж лопаток — хрустнувший лук разлетелся на две части, а сгусток крови, вырвавшийся из подобия рта, забрызгал стену уродливой кляксой. Воин перестал шевелиться — лишь изредка подрагивали пальцы на руке.

Грок выдернул оружие из спины убитого и посмотрел на бородача.

— Возьми Конрада, Гинли, Индрикена и двух новеньких. Принесите мне голову того смельчака, — Бальтазар повесил молот обратно на пояс. — И заставьте его помучаться перед смертью.

— Считай, что он уже труп, — негромко, с колючим акцентом изрёк Грок и направился к выходу.