Книга Живые и мертвые, страница 148 – Ярослав Заболотников

* * *

На старинной фреске «Дом Судеб» был намного ниже. Башню достроили позже. В ней располагались архивы, давно забывшие, как звучит биение человеческого сердца. Но не сегодня. В полутьме, среди пыльных шкафов, различался силуэт. Приклонив колено, он стоял возле приоткрытого окна и внимательно следил за набережной через прицел арбалета. В ложе уже давно лежал болт. На его конце вместо привычного острия блестел похожий на сосульку камень в спиральной оправе из серебра. Само же серебро носило на себе древние руны, значение которых в семи королевствах никто не знал. В коварстве такого острия сомневаться не стоило, цель находилась в зоне видимости, однако палец неподвижно лежал на холодном рычаге.

Могрим был озадачен. Хризальтера велела не обращать внимания на зрелище — ждать колдуна. Если он не захочет подчиниться, точный выстрел закроет его в недрах собственного разума. Но также она велела ждать знака: как закружится на одном копыте — стрелять. Только вот знака не было, а зрелище внизу походило на поражение. Более того, куда-то пропала сидевшая рядом Сумра. Прямо из-под ладони, что медленно перебирала мягкую шерсть. Возможно, как и в прошлый раз, демонесса призвала лису, чтобы удивить врагов внезапным ударом со стороны.

Хмуро наблюдая сверху, Могрим минуту подождал. Ничего не изменилось. Колдун всё так же стоял над дёргавшейся Хризальтерой, а трое остальных собрались возле того, в красной рубахе. Что-то пошло не так. И единственный шанс снова увидеть Сумру — взять дело в свои руки. Промах исключён. Подстрелить игуану или пронзить острой палкой плывущую рыбу — азы, впитываемые в племени Махоссо с молоком матери. А когда живёшь сам по себе, тебя кормит только меткий глаз. И, если ты помнишь четыре десятка долгих похолоданий, равных себе ещё нужно поискать.

Заложив за ухо чёрные пряди, Могрим подобрался. Удобнее взял арбалет. Навёл его на колдуна. Левый глаз зажмурился, дыхание остановилось, а палец начал медленно кренить рычаг. И тут за спиной раздался шорох.

Руки с арбалетом опустились на каменный подоконник — внимание утекло в полутьму заставленного шкафами помещения. На полу сидела тёмная лиса. Внимательно смотрела в лицо.

— Сумра?.. — Могрим развернулся всем телом. — Иди ко мне, — протянул он ладонь и вдруг заметил синие глаза.

Впервые в «Доме судеб» чужая судьба решилась без бумаги и пера: арбалет так и остался на подоконнике, а по пыльному полу растеклись багровые ручьи.

* * *

В бледной когтистой руке извивался чёрный комок со щупальцами: словно глубинный спрут на ладони мертвеца. Сравнение было недалеко от истины. Мертвец заключил иллитрионт в кулак, и в янтарях глаз зародилась муть, похожая на порхавшую в воздухе шаль.

— Наконец-то… — Леонардо разжал пустую ладонь. — Путь длиною в несколько веков завершён, — он поглядел на мостовую, где лежало иссохшее тело, из трещин которого застывшими щупальцами прорастали лиловые кристаллы. — Я найду достойное применение твоему дару.

— Прости, что рушу твой триумф, — подошла печальная Лайла. — Я снова вынуждена просить о помощи.

Колдун даже не посмотрел на стонущего Густафа, какого Рэксволд с Джоном тщетно пытались отвлечь от боли разговорами.

— Тебе повезло, королева. Ли находится неподалёку и, думаю, сможет помочь.