Книга Киборги Нотариуса, страница 99 – Брендон Сандерсон

Короче. Смейтесь, когда происходит что-то хорошее. Смейтесь, когда все идет прахом. Смейтесь, когда жизнь становится скучной настолько, что и пошутить-то не о чем, кроме как о том, насколько она скучна. Смейтесь, когда завершается книга, и конец у нее не слишком счастливый…

«Такого мы не планировали!..» – отчаянно думал я на бегу. Ну а чего ради придумывать план, которого все равно никто не придерживается?

Килиман активировал линзу морозильщика и влепил из нее, целясь в Бастилию. Та выронила рюкзак и мгновенным движением выхватила кинжал, рассекая клинком ледяной луч. Кинжал разлетелся вдребезги, рука Бастилии посинела. И все же она отражала луч достаточно долго, чтобы сорвать дистанцию до Килимана и, подскочив вплотную, другой рукой как следует втащить ему в брюхо.

Килиман ухнул от боли и откачнулся назад. Удар обозлил его, и он рубанул мечом по Бастилии. Та чудесным образом увернулась, клинок громыхнул об пол.

Ну и быстра, мелькнуло у меня в голове.

Бастилия уже успела оказаться сбоку от Килимана и с силой пнуть его в ребра.

Ясное дело, удар его не порадовал, но и отреагировал Килиман не так, как полагалось бы обычному человеку. Он ведь частично был Оживленным, такого простым оружием не убьешь. Тут следовало потрудиться окулятору…

Пока я бежал, Килиман крутанулся, по ходу наддав плечом Бастилии в грудь. Ее отшвырнуло прочь и опрокинуло наземь, Килиман же расхохотался и вскинул линзу морозильщика – добить.

— Нет!.. – заорал я. Увы, из оружия у меня оставался только ботинок, увенчанный стеклом зацепера. Делать нечего, я метнул его в Килимана… и едва ли не впервые на моем веку бросок вышел удачным. Ботинок угодил прямо в линзу – а та уже разгоралась – и прилип насмерть. Тут линза сработала, в результате чего ботинок оброс здоровенной ледяной глыбой. Вес потянул руку охотника вниз, и к тому же лед заполнил всю внутренность ботинка: попробуй-ка теперь всунь туда пятерню, чтобы выключить линзу!

Килиман тряс рукой, ругаясь на чем свет, а я сообразил, что по-прежнему держу проволочку, привязанную к ботинку. И дернул, думая затрофеить линзу морозильщика: вдруг получится!

О том, что и Килиман может рвануть к себе, я как-то не подумал. А он именно это и сделал, и к тому же он был в разы сильнее меня.

Проволока впилась в мои ладони, меня снесло с ног. Я с криком полетел на пол, и мой талант сработал сам собой, оборвав проволоку прежде, чем Килиман сумел подтянуть меня поближе к себе.

Я лежал ошарашенный падением, с руками, обмотанными десятью футами тонкой проволоки. Килиман же успел освободиться из промороженного ботиночно-линзового кома и отшвырнул его прочь.

Бастилия собирала руки и ноги, силясь подняться. Без рыцарской кирасы, погибшей в крушении «Драконаута», она держала удары ничуть не лучше обычного человека… а ведь Килиман въехал в нее железным плечом. Чудо, что она вообще сумела встать и идти.

Килиман перехватил Хрустальный меч двумя руками и улыбнулся. Он явно не ощущал никакой опасности для себя, но Бастилии его самодовольство лишь придало решимости. Не обращая внимания на мой предупреждающий крик, она вновь пошла в атаку на монстра.

И это она твердит, что мы, Смедри, все психи!

Я вскочил, охваченный бессильной досадой. Килиман уже разгонял меч, чтобы разрубить Бастилию надвое. Я хлопнул ладонью по полу и выпустил свой талант разрушения.