Онлайн книга «Киборги Нотариуса»
|
— Но мы еще можем отыскать какой-нибудь выход! И успеть на подмогу! Но Бастилия, кажется, вообще перестала слушать меня. Она просто сидела, обхватив руками колени и неподвижно уставившись в стену. — Они были полностью правы насчет меня, – прошептала она наконец. – Я с самого начала не заслуживала рыцарского звания… — Ты о чем? – спросил я, присаживаясь подле нее. – Бастилия, не городи чепухи! — Я по-настоящему участвовала всего лишь в двух операциях. В нынешней – и еще по внедрению в библиотеку в твоем родном городе. И оба раза кончалось тем, что я попадала в западню и ничего не могла сделать. Я бесполезна! — Мы все в западню угодили, – сказал я. – Твоя мать преуспела ничуть не лучше тебя. Бастилия пропустила мои слова мимо ушей. Так и сидела, обреченно мотая головой. — Я бесполезна. Тебе пришлось освобождать меня от веревок, а потом снова спасать, когда нас облепило смолой. А уж если посчитать, сколько раз ты не давал мне на «Драконауте» выпасть за борт… — Ты тоже меня спасала, – сказал я. – Помнишь золотые монетки? Если бы не ты, я бы уже плавал с горящими глазницами, толкая встречным и поперечным книжечки из-под полы, как наркодилер в поисках новых жертв! (Эй, братва, налетай! Хотите нюхнуть Диккенса?[23] Вштыривает будьте-нате! Первые главы «Тяжелых времен» за бесплатно!.. Еще придете потом за «Повестью о двух городах»…) — Это совсем другое, – сказала Бастилия. — А вот и нет! Ты спасала мою жизнь, и не только! Да без тебя я и в половине этих всех линз бы не разобрался! Она повернулась ко мне, морща лоб: — Ты опять это делаешь… — Делаю что? — Воодушевляешь. Ты сотворил это с Австралией… да и со всеми нами, от и до. Что с тобой такое, Смедри? Никаких решений принимать ты не желаешь, зато охотно берешься всех нас подбадривать и вдохновлять? Я оторопело умолк. И правда, как такое случилось? Разговор был о ней, и внезапно она вот такое вот бросает мне в лицо! (Я еще выясню, что швыряние всякого разного людям в лицо – будь то слова, суждения или ножи – было весьма характерной чертой Бастилии.) Я стал смотреть на свет, неярко мерцавший в комнате наверху. Он завораживал, он манил… Наблюдая это мерцание, я вдруг понял кое-что о себе самом. Я, конечно, переживал из-за ловушки, в которую мы угодили, поскольку волновался о судьбах Дролин и Каза. Однако была и другая, бо́льшая причина для отчаяния. Я хотел помогать! Я не желал оставаться в стороне! Я рвался стать частью происходившего! Бездействие, пока воевали другие, очень скверно отражалось на мне. — Я не хочу быть лидером, Бастилия, – прошептал я. Она завозилась, поворачиваясь ко мне, а я продолжал: – Думается, все люди в глубине души хотят стать героями, но более других об этом мечтают изгои. Мальчишки и девчонки, которых вечно задвигают, чтоб не высовывались. Над ними смеются, потому что они не похожи на остальных. Они выделяются, они… допустим, вещи ломают… Тут я задумался, понимает ли Каз, что особенность бывает не только физической. Каждый человек на самом деле особенный. У каждого при желании можно найти слабость и сделать ее поводом для насмешек. Я прекрасно знал, каково ему приходилось. Я это на себе испытал. И обратно в ту жизнь я нипочем не хотел. — Да, я хочу быть героем, – сказал я. – И лидером. Бывало, я сидел и мечтал, как однажды люди будут мне в рот смотреть. Или о том, чтобы все чинить, вместо того чтобы ломать… |