Книга Киборги Нотариуса, страница 43 – Брендон Сандерсон

Сказать, почему это имеет значение? Есть такая штука, называется «отвлечение внимания». Я выкатил вам большую ложь и заставил так на ней сосредоточиться, что меньшую ложь вы проглотили не задумываясь. Я заявил, будто являюсь рыбой, потом этак мимоходом ввернул про черные кроссовки, а вы и не заметили. Люди все время такой тактикой пользуются. Они гоняют на престижных машинах, чтобы никто не обратил внимания на их обшарпанные домишки. Они ходят разодетыми в пух и прах, чтобы никто не заметил, какие они на самом деле мягкотелые. Они разговаривают громким голосом, и вы не понимаете, что на самом деле им нечего сказать.

Вот и со мной такое случилось.

Куда бы в Свободных Королевствах я ни пришел, люди вечно спешат меня поздравлять, восхвалять, испрашивать благословения. А ведь на самом деле перед ними рыба! Но люди так зациклены на великом факте – я как бы спас мир от Библиотекарей, – что готовы начисто игнорировать факты понезначительнее. Они не видят, кто я на самом деле, не замечают, во что мне обошлось так называемое геройство…

Вот поэтому-то я автобиографию и пишу. Хочу научить вас отмахиваться от условной рыбы и обращать внимание на ботинки. Рыба и ботинки, запомните накрепко! А пока…

— Алькатрас! – Оклик пробился сквозь сон. Я кое- как разлепил веки, потом приподнялся и сел.

Прямо перед пробуждением мне снился волк. Металлический. Он бежал, старался напасть… подбирался все ближе…

Он идет, подумалось мне. Охотник. Киборг Нотариуса. Он в самом деле не умер…

— Алькатрас!

Я оглянулся на голос, и моим глазам предстало невероятное зрелище. Не очень далеко от меня стоял мой дед.

— Дедушка Смедри! – обрадовался я, неуклюже вставая.

Это в самом деле был мой старичок. Его пышные седые усы, знакомая бахрома белых волос за ушами.

— Дедушка! – воскликнул я, бросаясь вперед. – Ты где пропадал?

Он так и стоял с растерянным видом. Потом оглянулся через плечо и уставился на меня, склонив голову набок.

— Что такое?.. – Я замедлил шаг. Почему вместо линз окулятора он был в линзах следопыта?

А еще, приглядевшись внимательнее, я заметил, что он был довольно-таки странно одет. В розовую курточку и коричневые штаны.

— Алькатрас? – спросил дедушка Смедри. – Ты вообще о чем?..

И голос был неправильный. Какой-то слишком женственный. Примерно как у…

— Австралия? – спросил я, вконец сбитый с толку.

— Ничего себе, – вдруг сказал то ли он, то ли она, и этот непонятно чей двойник торопливо полез в рюкзак за зеркальцем, чтобы затем со стоном сесть наземь. – Ох, битые стекляшки…

В недрах палатки проснулся и заморгал Каз, разбуженный нашими голосами. Сев, он присмотрелся и захихикал.

— Что еще? – спросил я, оглянувшись.

— Мой талант, – угрюмо отозвалась Австралия. – Я ведь предупреждала, не? По утрам я, бывает, реально отвратительно выгляжу…

— Эй, полегче насчет моего дедушки, – буркнул я. Мне стало смешно.

Австралия, все еще выглядевшая копией деда, вспыхнула румянцем.

— Извиняюсь, – сказала она. – Я не хотела его уродливым обзывать. Я себя имела в виду.

Я примирительно вскинул руку:

— Да я понимаю…

— Все усугубляется, когда я о ком-то думаю, когда засыпаю, – сказала она. – Я беспокоилась о нем, тут-то мой талант и сработал. Скоро иллюзия начнет понемногу рассеиваться…

Я улыбнулся, но потом, видя выражение ее лица, просто захохотал. За то короткое время, что я провел среди Смедри, я наблюдал несколько очень странных талантов, но до этого момента не сталкивался ни с одним, что был бы неудобнее моего собственного.