Книга Талант под прикрытием, страница 10 – Брендон Сандерсон

Дедуля так и замер на месте.

«Наверно, не стоило мне шутить со стариком, – подумал я виновато. – Он, может, и чокнутый, но это еще не причина над ним издеваться».

— Все кругом ломать? – с придыханием переспросил дедушка Смедри. – Итак, это правда. При всем том, что подобного таланта не видывали уже много столетий.

— Послушайте. – Я воздел перед собой ладони. – Извините, я прикалывался. Я совсем не имел в виду…

— Я знал! – с воодушевлением воскликнул дед Смедри. – Да-да, это необычайно увеличивает наши шансы! Идем же, парень, нам пора.

Он повернулся и вылетел из комнаты, унося один из портфелей, – только ботинки по лестнице простучали.

— Да погодите же!

Я устремился в погоню и остановился, только добравшись до входной двери. У поворота на нашу дорожку стояла припаркованная машина. Это был весьма старый автомобиль.

Полагаю, прочитав насчет старого автомобиля, вы себе вообразили нечто помятое, ржавое, еле таскающее колеса. Сказать «старая машина» – это ведь примерно то же, что сказать «старые магнитофонные кассеты». Все сразу понятно.

Так вот, машина, которая там стояла, была совсем не такой. Никаких ассоциаций с рухлядью. Бетховен тоже ведь старый композитор, но… почувствуйте разницу. Почувствовали? Вот и я тоже не путаю старое с вечным. Автомобиль был вполне исправен с виду, этакая Жестянка Лиззи^[1], если вы, нынешние жители Тихоземья, меня понимаете.

Впрочем, это было лишь мое впечатление.

Мы с вами знаем, что первое впечатление о ком-то или о чем-то нередко бывает ошибочным. По крайней мере, неполным. Возьмите, например, юного Алькатраса Смедри. Дочитав мою историю до этого места, вы небось уже составили себе некое впечатление обо мне. Допускаю, что – вопреки моим вполне искренним усилиям – вы даже начали сочувствовать означенному персонажу. Ну как же, сиротка, ах-ах, сопли в сахаре. Беспроигрышный вариант.

Вполне вероятно, вы полагаете, что моя привычка язвить есть некая защита, маскирующая внутреннюю неуверенность. Не исключаю, вы решили, что на самом деле я был вовсе не злым и жестоким мальчишкой, а просто здорово сбитым с толку. А еще вы могли решить, что, невзирая на напускное безразличие, я вовсе не получал удовольствия оттого, что разру… то есть ломал вещи.

Так вот, желаю вам сообщить, что судите вы превратно. А посему убедительно прошу воздержаться от скоропалительных выводов, пока я открытым текстом вас к ним не подтолкнул. Это очень скверная привычка читателей. Знали бы вы, как она нас, авторов, раздражает!

Опять же, я совершенно не соответствовал тому, что вы обо мне успели подумать. Я был довольно подлым мальчишкой, которому было просто все равно, сгорела или нет данная конкретная кухня. Именно этот вредный подросток стоял на пороге, глядя на деда Смедри, отчаянно махавшего рукой – поспеши, мол.

Вообще-то… эх… сознаюсь, пожалуй: быть может, я испытывал нечто вроде тоски и некоей полуосознанной тяги. Сыграла свою роль и посылка, якобы отправленная мне моими настоящими родителями. Из-за нее я волей-неволей вспомнил те давнишние времена, когда – еще не осознав всей глупости этого намерения – я жаждал разузнать что-нибудь о своей родной семье. Жаждал встретить хоть кого-нибудь, кто – деваться-то некуда – обязан был меня любить, обязан хотя бы просто по праву родства.