Книга Царство Сиалы, страница 116 – Джон Демидов

Боль от раны пронзила моё сознание, но вместе с ней пришло и осознание — победить в лоб этого урода было не реально, а значит нужно было что-то, что заставит его потерять концентрацию, и позволит мне поставить точку в этом бое.

Сразу после этого на меня опустилось странное хладнокровие. Я не стал парировать очередной его выпад, а отскочил немного в сторону и начал выполнять одну из техник своей школы — «Вихрь отречения». Это позволило мне отразить сразу несколько его ударов, а когда он инстинктивно сделал крохотный шаг назад — я уже выполнял другую технику, которая называлась «Поцелуй удавки».

Брошенный серп зацепился остриём за его пояс, после чего подчиняясь моей воле оружие резко полетело в мою сторону, нарушив равновесие моего противника. Пока он пытался вернуть себе контроль над телом — я поймал рукоять прилетевшего серпа, и вновь сделал мощную подсечку, заставив Ариона грузно рухнуть на спину. Он попытался вскочить, но мой серп уже упёрся ему в горло, оставляя тонкую кровоточащую ниточку, из-за чего он был вынужден замереть, после чего в звенящей тишине раздался мой тихий голос:

— Довольно?

Судя по глазам этого недоэльфа он бы с радостью ещё помахался, но к моему счастью он взял себя в руки, и едва заметно кивнул.

То что началось дальше, можно охарактеризовать одним ёмким словом — хаос. Кто-то топал, кто-то кричал, Грон вообще пустился в какой-то странный танец…

Пока я шёл в его сторону — меня хлопали по плечам, что-то кричали, при чём не только на общем языке, а когда я подошёл к своей группе — Грон уже успокоился и протянув мне оставленный плащ, пророкотал:

— Ну что ж, Кейрон. Похоже, нам есть о чем поговорить.

* * *

Победа на арене открыла передо мной не только новые возможности, но и доступ к бесплатной еде, как обещал Грон. Мы устроились за массивным деревянным столом в углу «Ржавой кирки», который буквально трещал под тяжестью яств, и должен признать — еда тут была действительно неплохой.

Дымящиеся ребра неведомого зверя, густые похлебки в мятых стальных мисках, жареные на углях корнеплоды с хрустящей корочкой и кувшины темного, горьковатого эля — все это исчезало с невероятной скоростью. Мои спутники, а теперь, видимо, временные соратники, ели с аппетитом, достойным их габаритов.

Сама таверна представляла собой миниатюрную версию вольного города. Воздух здесь дрожал от гула десятков голосов, перекрывавших друг друга на разных языках. Я слышал хриплое бормотание гномов, распивающих что-то крепче эля, мелодичные, но насмешливые пересуды каких-то светящихся силуэтов, сидевших на втором этаже, и гортанные крики оркоподобных существ, которые обгладывали тушу какого-то зверя, и швыряли кости от него прямо на пол.

Пахло жареным мясом, пивом, дымом и потом. Это место просто не могло существовать без конфликтов, и время от времени где-то действительно вспыхивали ссоры, часто связанные с проигрышем в кости, но могучий бармен, с четырьмя жёлтыми кольцами под ногами, одним рыком и угрожающим жестом заставлял всех бузотёров выяснять отношения на улице. Здесь царили свои, жестокие, но понятные правила.

Когда последний кусок мяса был обглодан, а кувшины осушены, Грон откинулся на спинку своего грубо сколоченного стула, который жалобно скрипнул под его весом. Он вытер рот тыльной стороной ладони и задумчиво уставился на меня.