Книга Система становления, страница 92 – Джон Демидов

После этого он перевёл взгляд в нашу сторону и сказал:

— Степанов, ты остаешься здесь с Мариной. Сейчас она подлатает тебя, потом поможешь ей с Титовым. И не геройствуй, — он строго посмотрел на меня, видя мой порыв встать и пойти с ними. — Лучше нормально залечи свои раны, потому что уже совсем скоро мне потребуется твоя самоотдача на все 200 процентов, понял?

По виду капитана я понял, что возражать ему было бесполезно, и это целиком его устроило. После этого они с Илюхой быстрыми движениями скинули с себя тяжелые разгрузки, оставив только автоматы с одним снаряженным магазином и по паре гранат на всякий случай.

— Даже уже как-то не привычно без снаряги… — пробормотал капитан, после чего бросил в нашу сторону:

— Ждите здесь, и давайте мне тут без самодеятельности. Вы даже не успеете соскучиться, как мы уже вернёмся, — и коротко кивнув Илюхе, они быстрым шагом скрылись в темноте коридора, ведущего к главному залу.

Я остался сидеть на холодном металлическом полу, прислонившись к стене, пока Марина заканчивала возиться с моими царапинами. Она работала молча, быстро и профессионально устраняя полученные повреждения.

Глядя на работу этой хрупкой по своей сути девушки, и на то, насколько тугие витки бинтов у неё получались — мне было нестерпимо стыдно за то, как я перевязывал Дорошина и Орлова в своем первом данже.

Девушке были неведомы мои моральные терзания, потому уже совсем скоро она удовлетворённо хмыкнула, и переключилась на Титова, который, кряхтя словно столетний старец, протянул ей свою раненую ногу.

После встречи с роботами прапорщик вообще был слишком мрачен, и сейчас, когда контролирующий орган в лице капитана ушёл — он наконец получил возможность дать волю своим чувствам:

— Вот же ж… — шипел он сквозь зубы, пока Марина обрабатывала глубокий порез на его ноге. — Если повезет отсюда выбраться… Клянусь, больше ни ногой в данжи выше легких. Ни но-гой! Хватит с меня этих никому не нужных приключений, и рисков не пойми ради чего…

К моему удивлению Марина молчать не стала, и не отрываясь от работы, бросила ему с усмешкой:

— Вон курсант сидит, молчит и терпит, а ты, видавший виды прапор, чего сопли развесить решил? Как будто тебя впервые поцарапали…

Титов на эту отповедь злобно хмыкнул, после чего пробурчал:

— Да знала бы ты, медичка, сколько у меня царапин таких за службу было… А что касается курсанта — так ему по званию терпеть положено, вот и не вякает…

Марина проявила мудрость и не стала встревать в полемику, но как мне показалось слишком сильно затянула последний виток бинта, от чего Титов болезненно сморщился.

В скором времени девушка отошла от Титова, и стала укладывать медикаменты обратно в сумку, а мы с Титовым просто молчали, ожидая возвращения своих товарищей из начального зала.

От нечего делать я прокручивал в голове план Илюхи, и никак не мог отделаться от подленьких мыслей, что план то конечно был шикарен: выманить… расстрелять на границе… Но это звучало слишком просто! Эти твари уже показали, что умеют думать, и у меня возникали серьёзные опасения в том, что они позволят так себя провести.

Время тянулось мучительно медленно. Я уже начал по-настоящему беспокоиться за судьбу товарищей, когда вдали наконец мелькнули лучи фонарей, и спустя пару минут капитан с Илюхой вышли на развилку, сгибаясь под тяжестью принесенных ящиков с патронами и дополнительных коробок к пулеметам.