Книга Система становления, страница 57 – Джон Демидов

«А какого хрена я должен тут сидеть просто так, как преступник?» — промелькнула в голове дерзкая мысль. Я был не под арестом, я просто ждал беседы, и я не собирался сидеть просто так и терпеть.

Решившись, я скинул с плеч свой вещмешок, который, к счастью, со мной так и не разлучили, и с грохотом поставил его на стол. После этого раскрыл его, и начал раскладывать перед собой небольшой шведский стол: галеты, пакет с джемом, несколько банок паштета и тушёнки… Выглядело это, конечно, сюрреалистично — курсант в грязной форме устраивает пикник в кабинете комендатуры, но мне было пофиг на то, как это выглядит.

Я как раз вскрывал ножом банку с паштетом, собираясь намазать его на сухую галету, когда дверь резко открылась, и на пороге появился Семёнов. Его бесстрастное лицо мгновенно приняло крайне удивлённое состояние, выражая крайнюю степень недоверия к происходящему.

— Курсант, ты не охренел ли, а? — его голос был тихим и оттого ещё более опасным. — Ты что, на пикнике что ли⁈

А мне было так пофиг… Я, не вставая, закончил намазывать паштет, откусил кусок, прожевал, и только после этого ответил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уважительно, но без заискивания:

— Товарищ старший лейтенант, я с шести утра нахожусь в боевом выходе. Прошёл данж, стрелял, таскал на себе раненых офицеров, прошёл пешком в полном снаряжении несколько километров по полю… Естественно, я хочу жрать!

Семёнов смерил меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось не только раздражение, но и некоторая доля уважения к моей наглости. Он фыркнул, плюхнулся на стул напротив и откинувшись на спинку, сказал:

— Ладно, ответь на мои вопросы и жри себе дальше.

И с этими словами начался самый настоящий допрос. Нет, формально это, наверное, называлось «опросом и составлением объяснительной», но по тону и настойчивости Семёнова это был самый настоящий допрос.

Он выспрашивал всё: детали прохождения данжа, поведение каждого офицера, мои действия, их действия. Особенно его интересовал Морозов.

— А капитан Морозов? Как он себя вёл до инцидента с присвоением эссенции?

Я, честно отвечал на его вопросы, ничуть не кривя душой. Я никогда не был стукачом, и сейчас не собирался им становиться, но и врать не видел смысла.

— Капитан Морозов с самого начала относился к моей кандидатуре скептически, — начал я. — Считал, что курсант — лишний груз в группе. В первых стычках с монстрами он проявлял пассивность, стрелял мало и в основном мимо, о чём капитан Дорошин не раз делал ему замечания.

— А майор Орлов и капитан Дорошин?

— Майор Орлов действовал хладнокровно и методично. Именно он, благодаря своему синему кольцу, определил слабые места у сильных противников, а капитан Дорошин грамотно руководил операцией, проявляя невероятную храбрость. Именно он, будучи раненым, отвлёк босса и ликвидировал его гранатой, что позволило выжить всей группе. Без этих офицеров мы бы все там и остались.

Семёнов в процессе моего рассказа делал пометки в блокноте, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил, он вдруг отложил ручку, сложил руки на столе и посмотрев на меня пронзительным, вкрадчивым взглядом, сказал доверительным голосом:

— Сергей, а теперь давай по-честному. Расскажи мне про награду с босса. Майор Орлов утверждает, что Морозов присвоил её целиком, но я хочу услышать ещё и твою версию… Может, майор что-то упустил? Может, была ещё какая-то добыча? Что-то, что не попало в отчёт?