Книга Не та цель, страница 168 – Джон Демидов

Мне будет необходима помощь взрослого мага, но вся загвоздка заключалась в том, что за всё время своей жизни в этом мире я так и не обзавёлся подобными знакомствами. Мне ничего не мешало обратиться к тому же Гарнтоку, и я больше чем уверен, что он сделает всё в лучшем виде, но влезать в долги гоблинам… Вряд ли есть более извращённые методы испортить себе жизнь.

Я серьёзно задумался, и спустя десяток секунд пришёл к единственному решению, от которого мне стало совсем не по себе… Эта семья уже помогла мне один раз, и спустя месяц я хочу снова обратиться к ним за помощью, что при должной фантазии можно интерпретировать, что я тупо использую их в своих целях…

Бабушка бы точно не одобрила такого, но я буквально чувствовал, что это необходимо. Именно поэтому я поднялся к себе в комнату, достал пергамент, и немного подумав, начал писать:

«Дорогая Луна…»

Бабушка вернулась лишь поздним вечером, и настроение её было очень далеко от благодушного:

— Три дня, три чёртовых дня!!! Неужели так сложно понять, что наша ситуация критична?! Старые маразматики! Да я…

В этот момент я спустился в гостиную, и осторожно спросил:

— Бабушка? Что произошло?

Августа вскинула на меня взгляд раненой лани, после чего разъяренно воскликнула:

— Когда я потребовала собрать Визенгамот, меня отчитали как сопливую девчонку! Видите ли уважаемые главы родов не будут подрываться по первому требованию других участников собрания, даже если их причины исключительно важны.

Три чёртовых дня! Это самое минимальное, чего мне удалось добиться с учётом всего оставшегося влияния нашего рода! И это ещё хорошо, что получилось сделать так, чтобы причина собрания осталась в тайне, иначе этот засранец Уизерби…

Я на это просто без слов подошел и обнял бабушку, которая словно только этого и ждала. Тугая пружина самоконтроля, до скрипа натянутая внутри неё, разлетелась на тысячи осколков, и эта великая женщина просто взяла и расплакалась, выражая через эти слёзы всю боль и разочарование от несправедливости мира, окружающего её и её семью.

***

Три дня спустя Августа Лонгботтом, облаченная в траурную элегантную мантию цвета воронова крыла с серебряными вышитыми геральдическими львами, стояла в центре зала № 10 в подземелье Министерства магии. Воздух внутри этого зала гудел от шепота и множества удивленных возгласов, в которых читалось явное непонимание и недоверие. Сама идея внепланового собрания по инициативе одного из членов казалась многим верхом наглости, и даже председатель Альбус Дамблдор, смотрел на нас поверх полумесяца своих очков хоть и с некоторым интересом, но помимо этого там легко читалось выражение глубокого неодобрения.

— Мадам Лонгботтом, — его скрипучий, но не лишенный власти голос с лёгкостью разрезал гул множества голосов. — Вы использовали чрезвычайную статью Устава, чтобы созвать это собрание. Основания для этого должны быть действительно исключительными. Изложите нам пожалуйста суть.

Августа даже не дрогнула от такого не дружелюбного тона. Ее трость с волчьим набалдашником уперлась в каменный пол с таким звонким стуком, что несколько волшебников вздрогнули, после чего она начала холодным и резким голосом, который моментально заставил замолчать последние перешёптывания:

— Основания, господин Председатель, более чем исключительны. Я обвиняю Гектора Уизерби, главного целителя при госпитале Святого Мунго, в систематическом хищении средств, выделенных на лечение пациентов, включая моего сына и его невестку, Фрэнка и Алису Лонгботтом!