Книга Война за Проливы. Решающий удар, страница 90 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Если бы Клемансо остался в Париже и призвал французов к вооруженному сопротивлению, все могло бы пойти другим путем. Войны Франция в любом случае не выиграла бы, но, сопротивляясь до последнего человека, снискала бы себе гораздо больше уважения. В случае быстрой капитуляции, когда стало ясно, что война проиграна (то есть в период с пятнадцатого по семнадцатое августа) Франция могла избавиться от множества жертв, а победители – от лишних хлопот. Этот ход, по крайней мере, не усугубил бы карму этой страны. Но французское правительство не сделало ни того, ни другого. Оно просто сбежало из Парижа, как уголовник удирает с места преступления – куда-нибудь подальше от полиции. Но уже в Бордо выяснилось, что германское продвижение на юг и не думает останавливаться, а бежать дальше уже некуда. Горло Жиронды (общий эстуарий Гаронны и Дордони) блокировали германские и британские военные корабли, а Испания заявила, что пропустит на свою территорию исключительно частных лиц. И если даже бывший министр или чиновник сложит свои полномочия, все равно он будет схвачен и выдан для суда Континентальному Альянсу.

Примерно в те же дни, через какое-то время после падения Парижа, Клемансо и его присные стали ощущать, что у них отказывает система управления. Власти на местах все менее охотно подчинялись правительству, которое еще до войны твердило о необходимости силой оружия отобрать Эльзас и Лотарингию, а потом само сподобилось объявить немцам войну, запутавшись в весьма грязном деле с убийством императора Франца Фердинанда. Но больше всего французов раздражало то, что, бездарно продув все, что было возможно, правительство, президент и многие, многие другие без оглядки бежали от ответственности, бросив Париж и сражающуюся армию на произвол судьбы. Сначала ответы на запросы и распоряжения становились все более формальными и приходили с запозданием, потом вдруг в определенный момент Клемансо понял, что его власть простирается не дальше, чем на сто километров от Бордо. Это значило, что де-факто Третья республика уже прекратила свое существование.

Дальше началось то, что позже назовут эшелонной войной. Германские войска, на первых порах продвигавшиеся вперед пешим порядком, почуяв перед собой оперативную пустоту, вскочили на брошенные бежавшими французами паровозы, после чего их авангарды стали распространяться на юг со скоростью степного пожара. Паровоз, пара вагонов, рота стрелков при паре пулеметов – и вперед, только дым из трубы вихрится позади. Призванные в армию французские резервисты, неорганизованные и плохо вооруженные, благоразумно убираются с пути этого подступающего прилива, а потом расходятся по домам, попутно прихватив с собой револьвер образца девяносто второго года, пистолет Браунинга, винтовку Лебеля или даже пулемет Гочкиса, Пюто или Сент-Этьена. Впрочем, пулеметов во французской армии, планировавшей только безудержное наступление, было мало, и поступали они по большей части для вооружения крепостей. А как же иначе, если сам пулемет (в зависимости от модели) весит двадцать-двадцать пять килограмм, и примерно столько же тянет его станок. Но это все мелочи: обычному деревенскому увальню тяжелый и неудобный пулемет как бы ни к чему, а вот пистолет, револьвер или даже винтовка – вещь в хозяйстве нужна и полезная. До движения сопротивления и стрельбы в оккупантов из-за угла дело еще не дошло, но сам факт того, что дезертиры прихватывают с собой оружие, должен был насторожить германское командование.