Онлайн книга «Война за Проливы. Решающий удар»
|
Как докладывает разведка, это было последнее препятствие на пути к Братиславе – через два дня мы будем там. И если к тому времени в Будапеште не одумаются, то мы умоем руки, выпустив кавалеристов генерала Келлера в рейд по мирным венгерским землям, где нет никаких войск, кроме мелких групп резервистов. А дальше – как в песне: «Пылают над Тисой фольварки, сверкают над лавой клинки, и грабят поместья магнатов чубатые казаки…» В принципе, кавалерию можно было бы пускать в дело сразу после того, как мы вышли на равнину, но император Михаил свет Александрович понимает, что выпустить конную саранчу на цветущие земли значительно проще, чем потом отменить приказ и поставить «братцев» обратно в стойло. Так что пусть в Будапеште думают быстрее, а то граф Келлер всегда готов как пионер. После того как после капитуляции Австрии и Богемии стало ясно, что крупных пехотных соединений на своем пути мы уже не встретим, следующие за нами армейские корпуса на марше были отодвинуты в сторону, и вперед пошла кавалерия. Еще одно соображение, по которому не хочется пускать вперед конную вольницу, заключается в том, что после победы Словакия целиком отойдет в состав Российской империи, и разорять эти земли нам не следует. Зато Венгрия останется Венгрией, и ее правителям самим предстоит расхлебывать последствия своего тугодумия. А вот и он сам – в компании с нашим сербским дарованием и его побратимками-телохранительницами, коих Федор Артурович на античный манер именует амазонками. Ранее генерал Келлер не был знаком с шебутным сербским принцем, но столкнулся с ним как-то у меня в штабе. Георгий задал ему вопрос по кавалерийским делам, в которых я ни в зуб ногой – Федор Артурович смерил молодого человека и его эскорт испытующим взглядом, но все же снизошел до ответа. Слово за слово – и вот они уже ведут себя вполне по-приятельски, соблюдая, правда, субординацию свойственную отношениям между старшим и младшим. Как раз в это время по армии пошли разговоры о том, как молодой Карагеоргиевич, совершенно в духе своего предка, геройствовал на перевалах – от чего у папы Петра, когда эта информация дойдет до Белграда, наверняка случится кондрашка. Во время приватной беседы, Анна с Феодорой нехотя признались, что во время той эпопеи скачек по горам им пришлось немало поработать иголкой и ниткой, чтобы чинить любезному Джорджи мундир, порванный об острые камни и колючий кустарник. И то, чтобы наш принц не выглядел королем оборванцев, на швальне для него два раза пришлось испрашивать новый комплект. Но это того стоило. Помимо всех прочих случаев, наиболее заметным подвигом Георгия был тот, когда он, легкий и цепкий как кошка, перемазав лицом сажей, в утренних сумерках по гребню горы тихонько подобрался к наблюдательному гнезду мадьяр и без всяких сантиментов застрелил из табельного «федорова» офицера и троих солдат. А уже потом по тропе в тыл вражеских позиций просочилась вся рота, впоследствии в самый разгар боя устроившая врагу хорошую диверсию. Вот за эти-то подвиги, а отнюдь не за королевское происхождение, Федор Артурович и зауважал наше молодое дарование. Кроме того, Георгий – хорошо образованный человек: возможно, при других раскладах, не вовлекающих его в политику, он мог бы стать ученым-математиком… |