Онлайн книга «Война за Проливы. Решающий удар»
|
Поэтому войскам, все еще обороняющимся на Чаталжинской линии по единственной оставшейся под контролем турок дороге, был отправлен приказ перейти к непрерывным атакам на русские войска, а части, которые предыдущее командование согнало в Стамбул для его долговременной обороны, стали готовиться нанести решающие контрудары – одновременно в северном и западном направлении. И это при том, что до решения вопроса с Чаталжинской группировкой передовые части русских войск, поддержанные дальнобойной армейской артиллерией и орудиями главного калибра с «Измаилов», временно закрепились на удобном для обороны рубеже речки Сазли в двенадцати километрах от окраины Стамбула, а также на дамбе, отделяющей озеро Кючукчекмерже от Мраморного моря. Атаковать их на этих позициях для турецкой армии будет форменным самоубийством. Такие атаки окажутся выгодными не турецкому, а русскому командованию, желающему снизить потери своих войск при штурме хоть и не особо крупного, но по-средневековому хаотично застроенного города[30]. 18 сентября 1908 года, вечер. Константинополь (бывший Стамбул), дворец Чираган. Генерал-полковник Вячеслав Николаевич Бережной. Всего пять дней понадобилось нам для того, чтобы окончательно решить вопрос Черноморских проливов. И вот – долгожданный миг победы. Османская империя побеждена и низвергнута в прах, турецкий султан, второпях выдвинутый тем, что осталось от младотурецкой партии, сдался в плен, а его брат, наспех назначенный главнокомандующим, взамен ликвидированного нами старого сераскира самым дурацким образом погиб в бою. Неплохой, однако, был человек: играл на скрипке, любил, наверное, на данный момент свою единственную жену, но попался на нашем пути – и в результате остался без головы. А нечего было лично возглавлять кавалерийскую контратаку против одной из кавдивизий конной армии Брусилова, участвовавшей в охвате Стамбула по периметру. На ежегодных больших маневрах у нас много чего отрабатывалось, в том числе и фокусы в стиле «батька Махно». Представляю себе удивление и даже оторопь турецких гвардейских кавалеристов, когда прямо перед их носом, не принимая общей рубки, казачки разошлись в стороны двумя волнами, а прямо перед мордами турецких коней вдруг обнаружилось три десятка подрессоренных тачанок, с которых на осман подслеповато смотрели тупые рыла пулеметов «максим». На этой войне пулеметы считаются новьём, причем пригодным только для обороны на стационарных рубежах (как это делали германцы) – и тут такой неприятный сюрприз. Кавалерийская лава в атаке набирает большую инерцию, а если тачанки стоят колесу к колесу, тридцать пулеметов на средних и коротких дистанциях обладают страшным убойным воздействием по вражеской пехоте и кавалерии. Слитным огнем загрохотали пулеметы, пронзительно заржали, падая на землю, кони и завопили беспощадно убиваемые турецкие кавалеристы, громоздящиеся друг на друга сплошным валом конских и человеческих тел… Когда в русских пулеметах закончились первые ленты, то открылась страшная картина тотального смертоубийства. И только отдельные кавалеристы, которых от свинцового дождя прикрыли тела передних, развернув коней, отчаянно нахлестывают их плетьми, лишь бы поскорее удалиться от этого поля смерти. И даже казаки не бросились дорубать эти жалкие ошметки. А в это время где-то там, под грудами шевелящихся тел, испускал дух брат новоявленного султана. |