Онлайн книга «Рандеву с Варягом»
|
— А вы, Николай Арсеньевич, приехали прямо с фронта? - с удивлением спросил меня Сталин, - вы там воевали, или... - он замялся, - были по жандармским делам? — Жандарм у нас здесь только один - Михаил Игнатьевич, - я кивнул в сторону ротмистра Познанского, - а мы с майором Османовым проходим совсем по другому ведомству, к Корпусу жандармов отношения не имеющему. Мы к вам с товарищами, проездом через Питер, прямо из самого Чемульпо. — Я сразу понял, что вы не из жандармов, - ответил Сталин, - да и говор у вас какой-то... Не русский, скажем так... — Так я и есть не русский, я осетин. А Мехмед Ибрагимович, так тот вообще турок. Сержант Курбатов - из Боровичей, отец русский, мама из тамошних карел. Рядовой Палицын - мордвин. Михаил Игнатьевич... - обратился я к Познанскому. — Я из дворян Полтавской губернии, но род наш - из Ржечи Посполитой, так что у меня и польской, и литовской и, говорят, татарской крови хватает - с легким поклоном включился в разговор ротмистр. — Вот видите, продолжил я, - нас тут, как сказано в Писании, каждой твари по паре, а точнее, по одной штуке, что, вообще-то не мешает нам верно служить нашей общей Родине - России.. — Господа, я не хотел вам обидеть, - извинился Коба, - в данном случае я имел в виду лишь то, что ваш русский язык какой-то необычный, не такой, на каком обычно говорят в Российской империи. — Ах, вы об этом... - я на мгновение задумался, - Сосо, можно вас так называть, ведь мы же с вами почти ровесники? А вы можете звать меня Нико. Договорились? Товарищ Коба кивнул, и я продолжил, - Сосо, вы знаете, ведь мы действительно не подданные Российской империи, но Россия для нас была и есть родная земля... Вот такой вот парадокс и загадка... Но, что тут к чему, мы расскажем вам позже, договорились? На этот раз настало время задуматься будущему товарищу Сталину. Он какое-то время помолчал, а потом сказал, - Господа, если вы не хотите мне рассказать о том, откуда вы к нам приехали, и кто вы, то я не буду настаивать. Но наверняка откуда-то издалека. Из Америки там, или из Австралии... У вас не только говор нездешний, но поведение и поступки. — Отлично, Сосо! - я откинулся назад и побарабанил пальцами по столу, — Вы правы. Мы действительно попали к вам издалека. Именно попали, а не приехали, пришли, приплыли, или прилетели. - Не понимаете? Нет, мы расскажем вам об этом во всех деталях, но не сейчас, а чуть позже. А пока, Сосо, разрешите прочесть вам одно стихотворение, написанное одним юным грузином. Правда, прочту я его не по-грузински, а в русском переводе, вы уж меня извините. И я начал читать: Ходил он от дома к дому, Стучась у чужих дверей, Со старым дубовым пандури, С нехитрою песней своей. А в песне его, а в песне - Как солнечный блеск чиста, Звучала великая правда, Возвышенная мечта. Сердца, превращенные в камень, Заставить биться сумел, У многих будил он разум, Дремавший в глубокой тьме. Но вместо величья славы Люди его земли Отверженному отраву В чаше преподнесли. Сказали ему: "Проклятый, Пей, осуши до дна... И песня твоя чужда нам, И правда твоя не нужна!" Едва я прочитал первые строки этого стихотворения, как товарищ Коба побледнел так, что стали заметны даже оспинки на его небритом лице. А к концу чтения он был готов хлопнуться в обморок. |