Онлайн книга «Рандеву с Варягом»
|
А все началось с того, что в конце 70-х, когда я был еще курсантом "фрунзенки", в Ленинград пришел с визитом учебный двухмачтовый парусный корабль Фольксмарине "Вильгельм Пик". Тогда-то я и познакомился с курсантом Иоганном Штраусом. Двойной тезка знаменитого венского композитора, по всей видимости, уже смертельно устал от подначек, связанных с его именем и фамилией. Во всяком случае, представляясь мне, он сразу же сказал на хорошем русском: "Нет, нет, коллеги, я не родственник. И даже, кажется, не однофамилец". Тогда-то мы с ним и подружились. Иоганн был родом из Котбуса. Как он сам мне говорил, среди его родни были славяне - лужичане, которых, правда, сейчас осталось в Бранденбурге совсем немного, да и большинство из них уже подзабыли свой язык. Мы стали переписываться с Иоганном. Заодно я подналег на немецкий. К счастью, моим соседом по лестничной площадке был военный пенсионер, служивший в ГСВГ во Франкфурте-на-Одере. Он то и помог мне освоить немецкую грамматику и произношение. Потом мы еще несколько раз встречались с Иоганном. В Варнемюнде, куда заходил наш эсминец, в Ленинграде, куда приходил сторожевик "Берлин", на котором служил обер-лейтенант цур зее Иоганн Штраус. Ну, а после октября 1990 года, когда "меченый" по предательски сдал ГДР, все пошло прахом... Иоганна уволили со службы, он у себя в Котбусе занялся каким-то бизнесом, хотя, как писал мне, так и не мог расстаться с тоской по морю, плеску волн и крику чаек... Я немного расслабился, вспоминая прошлое, но к борту "Москвы" уже подвалил германский катер, и наступило время встречать гостей. По трапу легко взбежал моложавый и подтянутый немецкий морской офицер в мундире капитана цур зее (капитана 1-го ранга - "на наши деньги"). У него были густые, "кайзеровские", усы и небольшая бородка. Командир "Москвы", капитан 1-го ранга Остапенко, первым поприветствовал гостя. Выстроенные в качестве почетного караула морские пехотинцы в "полном боевом" взяли "на караул" свои АКСы с примкнутыми штык-ножами. Было видно, что эти парни, прозванные противником "ночными демонами", произвели определенное впечатление на наших гостей. Потом Остапенко жестом пригласил немцев следовать за собой. Я встретил фон Труппеля на палубе у лестницы ведущей на ГКП. Увидев мои золотые адмиральские погоны, немец вытянулся в струнку, вскинув руку к козырьку фуражки с белым верхом, и браво доложил мне по немецки, - Эксцелленц, я прибыл к вам с личным письмом моего начальника, адмирала фон Тирпица. Я хотел бы переговорить с вами лично. Где бы мы могли побеседовать? Сопровождавший фон Труппеля господин в черном сюртуке и котелке, точь в точь - буржуй с плакатов времен СССР, начал было переводить сказанное посланцем Тирпица на русский язык. Но я жестом остановил его, ответив по-немецки капитану цур зее, - Я вас прекрасно понял, герр губернатор. И хоть язык Гете и Шиллера мне не родной, но полагаю, что мы еще лучше поймем друг друга, если будем беседовать с вами с глазу на глаз. Вид у фон Труппеля был удивленный и слегка ошарашенный. Не став со мной спорить, он последовал за мной, оставив адъютантов и переводчика любоваться морскими красотами на палубе. Всю дорогу немец старался сохранить невозмутимый вид, стреляя глазами направо и налево, не поворачивая головы. Даже в обычных переходах было много того, что вводило его в ступор, например, лампы дневного света на подволоке, и приборы, непонятного вида на стенках коридора. Как я понял, ему очень хотелось задать мне несколько вопросов о назначении странных устройств, с которых ему ранее не приходилось встречаться. Но он, хотя и с трудом, сдерживал свое любопытство. |