Книга Рандеву с Варягом, страница 117 – Александр Борисович Михайловский

Я меланхолично выслушал полные благородного негодования слова генерала. Потом заметил, что наши люди действовали вполне по-английски, то есть, так, как считали нужным.

— Генерал, а как поступал с бурами ваш непосредственный начальник, лорд Китченер? Не по его ли приказу гражданское население загоняли в концлагеря, где несчастные тысячами умирали от голода и болезней? Помнится, после Ледисмита и кратковременной командировки в Англию, вы до конца войны были у него начальником штаба. Так что в смерти тех женщин и детей есть ваша вина. К тому же вас взяли в плен с оружием в руках. А, насколько я помню, Российская Империя и Британия вроде бы еще не находятся в состоянии войны.

Генерал Гамильтон возмущенно фыркнул, и встопорщил от гнева свои пышные усы.

— Мистер... не знаю, как вас там по имени, в Трансваале я выполнял свой долг перед королевой! И какое было мне дело до тех безумцев, которые пытались сопротивляться всей мощи Британской империи. В расположении же японских войск я находился в качестве военного наблюдателя. Вы же прекрасно знаете, что и в составе Российской армии наверняка есть представители вооруженных сил иностранных государств, которые направлены в качестве наблюдателей в зону боевых действий.

— Да, но наблюдатели не пытаются давать советы и помогать одной из сторон - участнице вооруженного противостояния. А документы, найденные при вашем пленении, говорят именно о том, что вы принимали активное участие в планировании и проведении десантной операции. Не делайте удивленные глаза - в портфеле адъютанта генерала Куроки мы нашли много интересных бумаг. Неужели начало боевых действий и высадка первого эшелона десанта еще до объявления войны - это лично ваша идея? Ай-ай-ай, как нехорошо получилось! Так японские войска в Корее, получается - это просто бандиты. И вас поймали в одной с ними компании.

— Мало ли что эти японцы напишут! Я не намерен отвечать за их фантазии! - британец вскинулся на своей табуретке, но конвоир удержал его, надавив на плечи, - Я требую своего немедленного освобождения. Вы, кстати, так мне и не представились...

— Мы с вами не на светском рауте, мистер Гамильтон, - я продолжал свои изысканно издеваться над англосаксом, - и я не обязан представляться человеку, который может быть осужден, как военный преступник...

Глаза генерала после моих слов округлились, и он всем видом дал мне понять, что возмущен таким к себе отношением. Но я сделал вид, что не заметил его бурного выражения чувств, и продолжил...

— Да-да, военный преступник. Ибо имеющихся у нас доказательств вполне достаточно для предъявления вам официального обвинения в нарушении статуса военного наблюдателя... А обращаться ко мне вы можете так: господин подполковник. Вполне вероятно, что чуть позднее вы будете мне говорить, - господин следователь...

— Я возмущен вашими голословными обвинениями, - генерал опять вскочил на ноги, словно болельщик на стадионе, когда в ворота противника влетает мяч. Я сделал конвоиру знак пока не вмешиваться, а британец продолжал, - Я требую, чтобы мне вернули все мои документы, личное оружие, извинились передо мной, после чего доставили меня в одно из колониальных владений Британии. Самое ближайшее - Вэйхайвэй.

Когда британец закончил свою пылкую тираду, конвоир легким нажатие на макушку вернул его в сидячее положение, - Мистер Гамильтон! - сказал я, - А ключ от квартиры, где деньги лежат, вам не нужен? Ближайшее место, в котором вы можете оказаться через несколько часов, это морское дно. При этом, уж вы мне поверьте, остаток вашей жизни будет наполнен крайне неприятными ощущениями. Вы за кого нас считаете - за перепуганных туземцев, которые трепещут перед рассерженным сагибом? Если - да, то вы ошибаетесь - здесь никто не боится ни вас, ни британского флота. Вы попали в руки к людям, которым наплевать на все ваши условности, а ваша непомерная наглость только отягощает вашу карму, которая и без того не блещет белизной.