Книга Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация, страница 44 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Когда мы вышли наружу, где нас уже ждали семейства Морганов и Кэмеронов, я увидела, что мы и в самом деле находимся совсем в другом месте, и на первый взгляд оно выглядело как райская идиллия. Неподалеку протекала величавая широкая река; на ее глади застыли на якорях несколько парусных кораблей. Вокруг росло множество деревьев и кустов; я видела беленые строения неизвестного назначения, а откуда-то из-за пригорка доносился звон молота (то кузнец бил по наковальне), и оттуда же в вечернее небо поднимались столбы дыма. Но эта сельская идиллия не расслабила меня, а только разозлила, ведь все в этом богатом поместье принадлежало моим злейшим врагам, лишившим будущего всю нашу семью.

Нас встречали двое: худощавый юноша, разговаривавший по-английски с простонародным лондонским акцентом, и один из местных начальников - мускулистый человек с тяжелым, будто могильная плита, взглядом.

И тут Барбара Пирсон, гордо подняв голову, заявила, что, поскольку ни она сама, ни сестры, ни служанки, никак не участвовали в узурпации власти и порабощении свободных и не были причастны к этим преступлениям никоим образом, то она просит у местного начальства разрешения на добровольное присоединение к Аквилонии всего семейства Пирсонов. Я была в шоке. Да как она посмела заявлять такое, мерзавка?!

Но, к несчастью, моего мнения никто не спрашивал. Большой начальник выслушал перевод, немного подумал и сказал, что они рады любым добровольцам. Затем семейство Пирсонов увели куда-то за беленые строения (в баню), а мы остались ждать. Потом настала очередь семейства Морганов, потом забрали Кэмеронов, и вот на месте остались только я, младший сын Якоб (12 лет), дочь Джейн (8 лет), моя служанка-негритянка Делфия и нянька моих младших детей мулатка Мари-Анж. В тот момент, когда пришли за нами, уже успела вернуться та похожая на ската летающая штука, из которой солдаты в черной форме начали без всякого уважения пинками и затрещинами выгонять наших мужчин-джентльменов. Я видела, что их уводили в сторону реки... и это все, что мне известно об их судьбе.

Потом, когда мы пришли в место моего унижения, мне заявили, что, в отличие от семейства Пирсонов, я виновна во всех преступлениях в полной мере, поэтому мои служанки-рабыни теперь не мои, а свободные, и мои дети тоже не мои, а государственные. Потом вошли здоровенные бабы-негритянки, силой раздели меня догола, просто разрезая одежду на куски, остригли меня во всех местах наголо, вымыли горячей водой с мылом с ног до головы. А мерзавки Делфия и Мари-Анж, тоже голые и чисто вымытые, стояли при этом в сторонке и улыбались, видя такое унижение своей бывшей госпожи...

Потом мне выдали рабочую одежду, и человек, который говорил по-английски, сказал, что до завершения Пути Искупления я должна делать что прикажут, и спать где положат, ибо таков закон. А если я буду непослушна, то старшая из негритянок, госпожа Алохэ-Анна, будет иметь право отрубить мою глупую голову, ибо с Пути Искупления можно сойти только в ад.

И уже в самом конце я снова увидела мерзавку Барбару Пирсон. Она прогуливалась под ручку с какой-то местной девицей и о чем-то с ней мило беседовала. Ненавижу, ненавижу, ненавижу эту тварь!