Книга Алый флаг Аквилонии. Железные люди, страница 74 – Александр Борисович Михайловский

Древние греки называли идиотами не умственно отсталых, а непрофессиональных, невежественных и несведущих людей. Из древнегреческого языка с тем же смыслом это слово перекочевало в латынь а потом и во французскую речь. В нынешнем смысле его начали использовать в Англии в середине девятнадцатого века, когда появилась так называемая «шкала умственного возраста» Если интеллект взрослого человека или подростка равен интеллекту трехлетнего ребенка, то он идиот.

преступник юридически считается мертвым, а потому теряет имущество, семейные связи и даже само имя, и постригается в монахи, жизнь которых проходит в молитвах и тяжелом труде. Если этот человек будет вести праведную жизнь, то после кончины его канонизируют и прославят, а если его раскаяние окажется притворным, то в исполнение приведут первоначальный смертный приговор.

— Суровые у вас законы, монсеньор, - вздохнул де Ланжевен, выслушав перевод, - хотя, сказать честно, исполнять их пристало каждому честному человеку. Я только не понял насчет девицы, которая должна взять меня за руку и повести к священнику... Вы это серьезно или шутите? Неужто найдется такая, что польстится на старика вроде меня?

— Какой же вы старик, господин де Ланжевен? - хмыкнул младший прогрессор. - Вы, как выражался один литературный персонаж, мужчина в самом расцвете лет. И вообще не каждый способен носить полотняные порты гребца с тем же достоинством, как и дорогие одежды из шелка и бархата, а местный женский пол это любит. Так что погодите немного, ничто ваше от вас не уйдет.

— Раз уж речь зашла о женщинах, - сказал поручик Авдеев, - думаю, что одна из тех монашек, которых мы сегодня освободили, в будущем после перековки может сыграть в Аквилонском обществе какую-нибудь важную роль. Там, в своем времени, эти женщины и девушки пришлись не ко двору и были засунуты в пыльный дальний ящик с глаз долой из сердца вон, но тут у вас им открыта возможность для неограниченного личного роста, было бы на только их соответствующее желание.

— Вполне возможно, что это так и есть, - ответил Сергей-младший. - Впрочем, если ни у кого больше нет никаких гениальных мыслей, я бы предпочел закруглить наш Совет. Поздно уже, а завтра с утра перед отплытием будет еще много дел.

— У меня, Сергей Васильевич, гениальных мыслей нет, но зато есть просьба, - сказал контр-адмирал Толбу-зин. - Скажите, нельзя ли в дополнение к вашим государственным красным флагам поднять над кораблями военно-морские флаги Российской империи? Ведь ежели Аквилония, как вы говорили, здешняя Россия, которая дана нам в ощущениях, то и встречные русские корабли, что еще могут случиться, должны сразу видеть, что это идут свои. Ведь, был грех, поначалу мы тоже обознались, приняв вас за турок, а такого, чтобы своя не спознала своих, как я понимаю, нам тут не надо.

— Я не возражать, - сказал Раймондо Дамиано, - здесь я больше не офицер Супермарина, а такой же акви-лонец, как и вы все. Если основа Аквилония русский, то почему над «Медуза» не быть русский флаг?

— В таком случае, товарищ Петров, - сказал капитан-лейтенант Голованов, - я бы попросил, чтобы над фрегатом был поднят и советский военно-морской флаг, который мы забрали с собой с «Малютки». Мы тут тоже люди не чужие, и хотим видеть свой флаг над кораблем.