Книга Алый флаг Аквилонии Спасите наши души, страница 75 – Александр Борисович Михайловский

В связи с этим возникла еще одна коллизия, разрешить которую для бывших Трясогузок вызвалась Наталья.

— Женщина Трясогузка спрашивал, когда вы стать их мужчина? - спросила она меня.

— Нет, только не это, - ответил я. - Так в нашем клане эти дела не делаются. Сначала должно пройти время, чтобы женщине понравился мужчина, а мужчине женщина, они должны полюбить друг друга, так же, как вы с Александром, и только потом такие пары могут прийти ко мне и попросить сделать их мужем и женой. Только так, и никак иначе.

— Женщина боятся, что если у них не будет мужчина, то вы не давать им еда, - сказала Наталья.

— Нет, Наталья, это неверно, - сказал я. - Мы будем давать им еду и защищать их, даже если они не будут ничьими женщинами. Скажи им об этом.

Наталья отошла к группе женщин и, интенсивно жестикулируя, принялась объяснять им нашу политику в семейном вопросе. Вернувшись через некоторое время ко мне, она сказала:

— Женщины говорят, что ты очень хороший вождь.

На этом брачный вопрос до поры до времен исчерпан.

Следующие три дня были особенно сложными, ведь нам предстояло приблизиться к британскому лагерю на минимальное расстояние, и, кроме того, это уже не была территория ответственности уничтоженного нами отряда лейтенанта Тейлора. Вел нас один из мальчиков-подростков, которого взрослые мужчины уже несколько раз брали на охоту для помощи по хозяйству, в силу чего парень неплохо знал не только ближние, но и дальние окрестности своего стойбища, вплоть до стоянки каких-то Полевых Мышей.

Двадцать восьмого апреля мы прошли распадками холмов и с другой стороны вышли к тому месту, где несколько дней назад искали путь в обход обрыва. Дорога по пересеченной местности с грузом на плечах - это не прогулка налегке по пляжу, так что вымотались мы все страшно, тем более что Трясогузки добавили себе груза, взяв из своего разоренного стойбища некоторые нужные им вещи. Впрочем, этот день обошелся без особых происшествий, следы присутствия британцев тоже обнаружены не были. Стрелять там, где нас могли бы услышать активно действующие британские отряды, было не особо разумно, но я пошел на этот риск, разрешив использовать для охоты только трофейные винтовки. Если англичане нас и услышат, то подумают, что это охотятся их приятели.

Двадцать девятого апреля мы шли вдоль берега по своим прежним следам, только нас стало больше, и переходы теперь получались короче. Остановились мы прямо на галечном пляже под крутым лесистым склоном горы. Дальше мы должны были уже не приближаться к британской колонии, а удаляться от нее. Единственным чрезвычайным происшествием за весь день была усмотренная лейтенантом Чечкиным стреляная гильза от британской винтовки, завалявшаяся между камней. Головной дозор прошел мимо этого потенциально опасного предмета, а вот мой лейтенант увидел блеск и нагнулся посмотреть.

Тридцатого апреля мы прошли несколько больше, чем в другие дни, поскольку намеревались сделать остановку не на неудобном пляже, а в устье небольшой речки. Полевые Мыши обитали где-то выше по течению, но нам туда было не надо, потому что как раз на этом месте мы обнаружили место однодневной стоянки небольшого британского отряда, оставившего после себя кострище, кучу обглоданных костей и распятую в ветвях дерева молодую женщину с большим животом на крайнем сроке беременности. Скорее всего, несчастная не могла больше идти, и тогда белые господа решили дополнительно самоутвердиться, побаловав себя изысканным зрелищем мучительной смерти. С того момента прошло примерно два-три дня, и я подумал, что мы разминулись с британцами двадцать восьмого числа. Мы к вечеру вышли в долину перед тесниной с западного направления, а они около полудня прошли вместе с полоном по другому ее краю на север, в сторону своего форта. Что называется, повезло.