Книга Мир до начала времен, страница 77 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, – сказал Виктор, – мой дядя рассказывать, и его совет помогать мне жить тут с дикари. Но я не быть много, не быть мушкет и порох, не думать, что я сильный. Я знать, что слабый, и делать мир. А они – наоборот. Я думать так.

— Правильно думаешь, Викто́р, – подтвердил Сергей Петрович и кивнул в сторону мумии капитана де Босижюр. – А он думал неправильно, и потому его команда сожрала сама себя. И это совсем не исключительный случай. Я читал, что такое нередко случалось в начале колонизации Америки и с испанцами, и с французами, и с англичанами. Оставляет экспедиция на диком берегу форт со всем необходимым вместе с сотней-другой здоровых и сильных моряков, а приплыв на следующий год, обнаруживает только трупы…

— Может быть… – уклончиво ответил Виктор де Легран, – я такой случай не слышать, но ты знать лучше.

Алохэ-Анна внимательно слушала весь этот разговор. Старшая полуафриканская жена Петровича достаточно хорошо владела русским языком, и поняла каждое слово.

— Они как наш шаман Шамэл^[13], - прервала она наконец свое молчание, – мерзость в глазах Великий Дух. Теперь мы должны думать, принять их наследство или положить его в могилу к мертвецам. Я это правильно поняла, Петрович?

— Ты это поняла правильно, Аннушка, – подтвердил Сергей Петрович, – и мы это наследство, конечно же, возьмем, потому что оно существенно увеличит наши шансы на выживание. Но сначала нужно доставить к нам домой груз соли и посоветоваться со знающими людьми, стоит пытаться снять с мели фрегат и отвести его вместе с грузом к нам в Гаронну или придется таскать товар на «Отважном» в час по чайной ложке. А то я даже не знаю, как и управиться с такой громилой.

2 ноября 2-го года Миссии. Пятница. около полудня. Первый этаж, правая столовая Большого Дома.

Триумфальное возвращение Петровича из вояжа за солью поначалу никто не заметил. То есть не заметили, что оно было триумфальным. Правда, пришлось немного поволноваться, ведь это событие ожидалось на сутки раньше – но тут уж ничего не поделаешь: мало ли какие могли быть причины для задержки. Второго ноября в десять утра «Отважный» причалил у Старой Пристани, по соседству с делающей первый пробный заброс рыбацкой бригадой. После этого отряженные в наряд легионеры забегали с плетеными корзинами, полными кусками каменной соли, загружая их на запряженные осликами тележки, а Сергей Петрович и Виктор де Легран отправились докладывать о результатах своего поиска Большому Совету. Ничего необычного, по крайне мере, никаких новых людей из этого вояжа капитан «Отважного» не привез.

Прочие вожди тоже ни о чем не подозревали до тех пор, пока Петрович с видом фокусника не вытащил из принесенного с собой мешка обернутую в плотную провощенную бумагу сахарную голову и связку прессованных табачных листьев. При этом Виктор де Легран выложил на стол инкрустированный серебром пистоль господина де Шаньона, а также плотный том корабельного журнала.

Немая сцена минут на пять…

— Что это? – наконец спросил Андрей Викторович. – И откуда?

— Это пуля, – ответил Сергей Петрович, – которая просвистела у нашего виска год назад, а мы о ней и не знали. Французский торговый фрегат из середины восемнадцатого века – как сказали бы в веке двадцатом, блокадопрорыватель, выполнявший рейс из Нового Орлена в Байонну во времена Семилетней войны. Груз – сахар, табак и меха, пассажиры – семья луизианского плантатора-сахарозаводчика. Это корыто провалилось в наше время во время спуска к Мексиканскому заливу по реке Миссисипи, после чего своим ходом пришло к пункту назначения. Случилось это около года назад. По моим расчетам, мы с ними тогда разминулись примерно на неделю. Обнаружив отсутствие города и порта на ожидаемом месте, команда начала ставить укрепленный лагерь, но задолго до окончания работ произошел мятеж – и после этого на корабле и в окрестностях остались одни трупы. Последние трое оставшихся в живых сами убили друг друга, чтобы не умирать мучительно от холода и голода. Сначала мать заколола свою дочь ударом стилета в сердце, потом капитан также поступил с самой женщиной, а затем выстрелил себе в рот из пистолета. Вот здесь, – Сергей Петрович похлопал рукой по корабельному журналу «Медузы», – эта трагедия описана во всех подробностях. Жутчайшая история, и при этом вполне закономерная. Когда человек человеку волк, хозяин и слуга, то исчезновение пресса государственного насилия сразу приводит к разгулу анархии и жестокости.