Онлайн книга «Мир до начала времен»
|
Пока небесные братцы ссорились, выдирая друг другу пышные власы, носа на улицу высунуть было невозможно. Вот тогда-то и пригодились накопленные топливные резервы. И когда драка ветров наконец закончилась, и побежденный Аквилон гордо удалился в свои северные владения, потеплело до более приемлемых минус пятнадцати днем, но местность вокруг стало не узнать. Если гладь Гаронны вымело до блеска, не оставив и снежинки, а Большой Дом, стоявший посреди бора, выглядел еще ничего: сугробы под дверью были не больше, чем по пояс, – то здания на Промзоне замело под самые окошки. Пришлось обитателям русской казармы снова браться за лопаты, чтобы откопать сначала себя, а потом и все прочие здания. Примерно в то же время на УАЗе туда прорвались Сергей Петрович с Валерой. Когда открыли дверь электростанции, то оказалось, что расходный бункер газогенератора почти опустел. Дров осталось совсем чуть-чуть. Еще бы немного – и все. Сначала бы в поселении погас свет, а потом замерзшая вода разорвала радиатор и блок цилиндров, после чего на электричестве можно было бы ставить крест. Такое лечится только заменой мотора, но в местных условиях сие невозможно. При этом старший унтер, которого теперь по-свойски по большей части называли Никодимычем, указал на «городскую» недоработку планировки жилых домов. По его словам, дверь из сеней должна была открываться не прямо на улицу, а в крытый двор, часть которого следует отводить для хранения запаса дров. Также каждое такое помещение должно быть оборудовано деревянным коробом для доступа воздуха, метра на два возвышающимся над коньком крыши – на тот случай, если буран заметет дом целиком. И тогда в зимнюю непогоду вообще отпадет необходимость выходить под открытое небо, и люди внутри не задохнутся, и огонь в очаге не погаснет, если даже все здание превратится в один большой сугроб. Внимательно выслушав знающего человека, Петрович сказал, что будущим летом этот недостаток будет исправлен, а пока придется выходить из сложившейся ситуации с тем, что уже построено. — Любит вас Господь, Сергей Петрович, – вздохнул старший унтер, – и бережет для каких-то целей, а иначе хлебнули бы вы горя. Но и нам, раз уж мы тут с вами, от этого тоже хорошо. Одним словом, короткий, меньше девяти часов, световой день двадцать пятого января был употреблен на самые необходимые хлопоты по расчистке дорог и придомовых территорий от снежных заносов. И вот двадцать минут пятого солнце, просвечивающее через редкие облака, коснулось линии горизонта, и на Промзоне и у Большого Дома включили обычное уличное освещение, ведь к пяти часам уже наступит темнота. Отправляться на Большую охоту предстояло на следующее утро. Один из миров Главной Последовательности. 1 июля 2002-го года. Понедельник. 21:34 UTC. На высоте 11.000 метров над Боденским озером. Солнце в этих краях село еще два часа назад, и только на высоте одиннадцать километров над северо-западной частью горизонта алела узкая полоска зари. И, как во всех мирах основной последовательности, не испытавших благотворных боковых толчков, в темном небе наперерез друг другу на одной и той же высоте сближаются два самолета, а на земле, в Цюрихском центре управления полетами компании «Skyguide», суетится между дисплеями маленький человек, авиадиспетчер Петер Нильсен. Непосредственный виновник того, что должно произойти меньше чем через минуту, он, даже умирая под ножом мстителя за свою семью, ничего не поймет и ни в чем не раскается. Впрочем, до основных виновников трагедии так просто с ножом не добраться. А это – руководители швейцарской диспетчерской компании, поставившие мелочную экономию на оплате персонала и поддержании оборудования в работоспособном состоянии[20] превыше безопасности полетов, а также высшие функционеры ИКАО, сохранявшие архаический приоритет указаний диспетчера над рекомендациями автоматической системы предотвращения столкновения в воздухе (TCAS). Эти люди как раз таки все поняли, но ни в чем не признались, постаравшись свалить всю вину на экипаж разбившегося русского самолета. |