Книга Второй год новой эры, страница 52 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Меня несло. Мадам Марина внимательно слушала, и я была ей несказанно благодарна, изливая свой фонтан красноречия, так долго остававшийся невостребованным. Мне нравилась моя речь, нравилось мое владении русским языком, освоенным мной в рекордно короткие сроки, нравилась моя аудитория, хоть и представляла всего лишь одного человека.

— Итак, мадам Марина, я высказала свое мнение о Жебровской, – резюмировала я.

— Хм, – ответила она, и было видно, что ее голова занята размышлениями.

И как раз во время этой паузы в дверь взволнованно постучали.

— Войдите! – крикнула мадам Марина, и тут же пороге возникли две темнокожие туземные девушки. Я заметила, что дикарки, заходя в наш с мадам Марин кабинет – такой светлый, сияющий стерильной чистотой, тут же преисполняются трепетом и начинают робеть. Сама мадам Марина тоже внушала им почтение, а вот ко мне они относились по-другому, попроще, что ли – в нашем мире это назвали бы «демократичней».

— Что случилось? – мадам Марин вперилась в в девчонок суровым взглядом.

— Там… Лиза… – начала одна, нервно переминаясь.

— Что Лиза? Да говори ты быстрей, горе луковое! – нетерпеливо воскликнула мадам Марина.

— Лиза кричать… Ребенок рожать… – пробормотала смуглянка.

— И Ляля рожать… – добавила ее товарка, и тоже кричать.

— Как рожать?! – вскочила мадам Марин. – Что, обе сразу?!

— Да, сразу. Лиза и Ляля рожать, – закивали девицы.

— Немедленно приведите их сюда! – засуетилась моя начальница. – Люся! Готовь все необходимое…

Она сразу развила бурную деятельность. Мы вместе деловито готовили кабинет к приему рожениц.

— Надо же… – бормотала мадам Марин, качая головой, – рожать вместе удумали… Будто сговорились… И замуж тоже вместе выскакивали… Надо ж было так подгадать… Теперь, Люсенька, на с тобой придется поднапрячься … Все должно пройти на высшем уровне! Ты меня понимаешь?

Я кивнула. Видно было, что мадам Марин немного нервничает. Все-таки за своих, русских девушек, она чувствовала гораздо большую ответственность, чем за всех остальных. И уж на кого, как не на меня, могла она положиться в этом деле?

— Мадам Марина, успокойся, – сказала я, – все пройдет хорошо.

— А я спокойна! – ответила она как-то чересчур эмоционально, что свидетельствовало о том, что все же она не та спокойна, как ей хотелось бы. И она ничего не могла с собой поделать. С рождением собственного ребенка она немного изменилась – стала более восприимчивой, что ли… Словно слетела с нее та маска вечной суровости и непробиваемости, что носила она раньше, и расцвело ее лицо нежностью и счастьем от запоздалого материнства. Но все же по старой привычке пыталась она казаться железной, и, вероятно, многие продолжали воспринимать ее по-прежнему. Но я-то знала и видела ее настоящую – и любила еще сильней свою милую мадам Марину, мою дорогую подругу…

Повинуясь внезапному порыву, я подошла к ней и взяла ее за руки. Заглянув в ее глаза, я увидела там страх и растерянность. Эх, мадам Марина… Тебе бы еще месяца два пожить без забот и хлопот, понянчить своего сынишку, отдохнуть от работы… Но ты выполняешь свой долг, а мой долг – во всем помогать тебе и облегчать твой труд настолько, насколько это возможно.

— Мадам Марина… – произнесла я, крепко сжимая ее ладони.

— Чего тебе, Люсенька? – ответила она немного сварливым голом, но я-то сразу почувствовала, что она оценила мой жест дружеской поддержки.