Книга В краю багрового заката, страница 122 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Хорошо, я попробую, – прошептала та и неожиданно спросила, – Сергей Петрович, скажите, а кто же все-таки в нашем клане шаман?

— Да он у нас и есть шаман, девочка, – усмехнулся геолог, – только бубна с погремушками ему и не хватает. Причем не просто шаман, а великий шаман клана Прогрессоров. Пророк, духовный лидер, учитель, и все прочее. Не каждому, понимаешь, могут открыться ворота в прошлые времена.

— Шаман Петрович, значит? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Ляля, – Интересно, а шаманам, даже великим, можно жениться?

— Конечно, можно, – поспешил заверить ответил Антон Игоревич, – до такой ерунды, как обет безбрачия, додумались только католики.

— Договорились, – кивнула юная невеста, – буду женой Великого и Ужасного шамана клана Прогрессоров Петровича. Пусть все трепещут и поклоняются.

Эти слова она сказала нарочито громко, чтобы было слышно Кате за занавеской. Женская мстя обычно бывает ужасной, особенно если по мелочи. Вот и на этот раз Ляля перехватила подачу и ответным броском метко попала бывшей подруге в самое больное место. Это вам не хухры-мухры, квалификация, как-никак, и опыт трудных дней интернатовского детства.

После полудня дождь прекратился, изменивший направление и подувший с юга ветер развеял дождевые облака, в прорехах между которыми показались клочья голубого неба. Снова потеплело, и народ толпой полез из поднадоевшей кают-компании на свежий воздух. Хорошо дышится на просторе после тесного замкнутого помещения. Теплый ветер со стороны французского берега Великой, лаская, дует в лицо. Солнечные лучи, пробиваясь в разрывы облаков, раскрашивают пейзаж в теплые нежные тона и зажигают радугу.

Часов в пять вечера еще один поворот Великой Реки открыл слева по борту зрелище заросшего ивняком и камышом устья другой довольно полноводной реки, впадающей в Великую.

— Сена, – авторитетно сказал Сергей Петрович, – другой такой крупной реки поблизости быть просто не может.

— Сена так Сена, – согласился с ним коллега, – встанем на ночевку здесь или пройдем чуть дальше?

— Давай здесь, – согласился тот, вставая к штурвалу и осматривая окрестности, – вон та песчаная коса с заводью за ней и плакучими ивами, думаю, подойдет для нас – да так, что лучше и не придумаешь. Малый ход! Эй, на баке, Ляля с Лизой, идем к берегу – смотреть у меня в оба, возможны мели.

Вскоре «Отважный» был поставлен на якоря и пришвартован к вбитым в песок кольям, а на берегу, под ивами, расположился обычный береговой лагерь.

Тем временем Вероника вынесла на берег коробку с немного подросшими гусятами, и те, вволю наплескавшись в заводи, с гоготанием как привязанные бегали за своей «мамочкой». Вообще беспроблемный ребенок, всегда занятый делом и при этом всегда на виду. Неподалеку на песке разлеглась рыжа лохматая сука кавказской овчарки по кличке Зара, одним глазом присматривающая и за Вероникой и за суетящимся гусиным семейством.

Тут же рядом, уже весело горел костер, возле которого вместе с Мариной-старшей и Мариной-младшей хлопотали раздетые до пояса рыжие близняшки, вблизи огня скинувшие даже футболки. Ну не ведало местное воспитание никакой стыдливости, одежда у них была только для защиты от холода – и точка. Они бы и штаны сняли, оставшись в одних трусиках, полезность которых сестрички признавали, но для такого авангардизма было еще слишком прохладно. И еще неизвестно, чьи понятия о стыде и приличиях в итоге возьмут верх – местные или те, что пришли из далекого будущего. Парням-то ничего, а вот Катя, Ляля и Лиза, чьи футболки уже взмокли, смотрели на Дару и Мару с завистью, но следовать их примеру пока не решались.