Онлайн книга «Операция «Гроза плюс»»
|
Таким образом, вмешавшись в события в тот или иной момент, тем или иным способом, мы вполне способны избавить нашу общую Родину СССР от кошмара немецкого вторжения. Я говорю вам это как ленинградец белорусу. Ведь кто как не мы с вами можем понять друг друга в этом вопросе. — Согласен, Владимир Владимирович, — ответил Лукашенко, — я вас прекрасно понимаю. И вы считаете, что если мы ТАМ что-то сделаем, для нас ЗДЕСЬ что-нибудь изменится? — Боюсь, что нет, — ответил Путин, — наше собственное прошлое останется неизменным. Сергей Витальевич, — обратился российский президент к профессору Зайцеву, — объясните Александру Григорьевичу, что случится, если мы попробуем изменить прошлое? — Для нас лично — ничего, — ответил профессор, — Владимир Владимирович, я же вам уже рассказывал, что мы уже ставили эксперимент на наличие «эффекта бабочки», и получили совершенно отрицательный результат. — Товарищ профессор, а можно поподробнее? — с придыханием спросил президент Белоруссии, — Так, чтобы понял любой председатель колхозу? — Все очень, просто, товарищ Лукашенко. Недалеко от нашей базы есть такой приметный ледниковый валун, скорее даже небольшая скала. Чтобы попробовать что-то изменить в прошлом, и при этом не наломать дров, мы решили выбрать этот ничего не значащий камень в качестве «подопытного кролика». Пал Палыч привез специалистов, как раз в 1940-м году они просверлили в валуне дырку и заложили взрывчатку. Бух-бабах! И из одного валуна стало два, только поменьше. Результат эксперимента таков: в наше время этот валун целый, в 2008-м году — целый, в 1990-м году — целый, в 1940-м году — взорванный. Так что, товарищ Лукашенко, все изменения, произведенные нами в 1940-м году, там и остаются, не распространяясь на будущее. — Вы хотите сказать, что создали эту, как ее, независимую линию… очень интересно, — задумчиво пробормотал белорусский президент, и поднял голову, — Владимир Владимирович, скажите, а какой смысл нам во все это вмешиваться, если это не наше прошлое, а лишь очень на него похожее? Или я чего-то не понимаю? — Прошлое может быть и не наше, — ответил ему Путин, — зато люди все наши, самые настоящие. И фашисты вместе с Гитлером самые настоящие и Черчилль с Рузвельтом и Трумэном тоже… Но это все лирика, а вы, Александр Григорьевич, как крепкий хозяйственник, хотите знать, что со всего этого будет иметь ваша любимая Рэспублика Беларусь? Лукашенко смутился, — Я это, как Президент, должен думать о том наперед… — Хорошо, — немного помолчав, ответил Путин, — поговорим о материальном. Итак, какова ваша оценка нашей нынешней международной обстановки? — он уловил непонимание в глазах белорусского президента и быстро добавил, — Не в их 1940-м году, а в нашем, 2017-м. — Хреново оцениваю, — угрюмо сказал Лукашенко, — Кризис! Еще этот самый, как его, американский дефолт на носу. — Он у нас с две тысячи одиннадцатого на носу, — сухо заметил Путин, — но в одном вы правы, коллега, чем больший долг успеют накопить американцы, тем сильнее грохнет. — Вот, вот, Владимир Владимирович, — вздохнул Лукашенко, — видите, что и так все плохо. А тут еще вы, с этой войной. — Коллега, — укоряющее покачал головой Путин, — Что такое экономический и финансовый кризис? Это такое время, когда все можно легко и дешево купить, если у вас есть деньги. Но ничего невозможно продать, потому что денег нет ни у кого. Самая ценная вещь во время кризиса — это рынки с платежеспособным спросом. |