Онлайн книга «Операция «Слепой Туман»»
|
— Грузовой манифест давай! — Говорю я вахтенному. Тот стоит и только глазами хлопает…. По морде я его, конечно, бить не стал, а просто кликнул с палубы еще две пары из резерва и послал их в трюмы — посмотреть, чего они там прячут. Наверняка компактное, срочное и очень дорогое, раз отправили не трампом, а быстроходным грузопассажирским рейсом. — Тащ старший лейтенант, вот… — сержант Цыпа, которого я послал проверить трюм, притащил какой-то ящик. Открываю…. Сюрприз! Блин, да это же полевой телефон — может даже, самый первый из серийных. Ну не помню я, когда их начали выпускать, но уже на русско-японской их, кажется, уже применяли.[13] — Ну, Цыпа, и много там этого добра? — Штабеля до потолка, тащ старший лейтенант. А еще мотки провода и ящики побольше… А в грузовых трюмах ящики вообще большие — метра три в длину и полтора в высоту и ширину. Штук десять будет. — Ну, мистер — повернулся я к капитану, — как ты это объяснишь? Давай-ка сюда грузовой манифест. Быстро! Или ты хочешь, чтобы мои парни перетряхнули всю твою галошу?! — Тащ старший лейтенант, — вмешался в разговор мой сержант, — а может, мы сами посмотрим в его каюте, там наверняка есть сейф. Пластит на замок — и все тип-топ. — Цыпа, как всегда, проявляет ненужную инициативу. — Отставить игры в медвежатников, на то у нас начальство есть… Я поправил гарнитуру рации и вызвал «Трибуц». — На связи Слон, обнаружил груз армейских полевых телефонов, и еще какую-то хрень в ящиках. Что там — непонятно. С грузовым манифестом капитан ни мычит, ни телится. — Слушай, старлей, — ответил Карпенко, — ты там лишнюю инициативу не проявляй, сейчас подойдет мой старший, он с этим капитаном в белых перчатках разберется. — Ну, мистер Голдсмит, писец тебе, — говорю я капитану, — придет кавторанг Дроздов — и петь тебе до конца жизни тонким голосом… Во блин, зеваю, спать охота — сил нет, после такого нервного дня еще и ночная смена. А на палубе какой-то шум и гам… Вылезли наверх растревоженные мистеры и их миссис. Правда, права пока никто не качает — наверное, из-за сурового вида моих ребят. А шум поднялся из-за одного мужчины с пышной шевелюрой каштановых волос. Понять не могу, кто он такой и чего хочет от моих ребят. — Сержант, — оборачиваюсь к Цыпе, — охраняй капитана — к приходу Дроздова он должен быть жив, здоров и невредим! Ясно? А я пойду разберусь с тем типом, что пристает к ребятам. Подхожу ближе к источнику шума. Ага — мужик-то, кажется, корреспондент; по крайней мере, блокнот с карандашом налицо. Что поделаешь — мобильные фотоаппараты и диктофоны еще не изобрели. Жаль, язык я знаю лишь с пятого на десятое. — Старший лейтенант Рагуленко, ваши документы, — представляюсь. Блин, получилось как у мента… Американец, в синих глазах которого горит юношеская энергия и живое любопытство, протягивает паспорт. Фотографии в документе, конечно, нет, прогресс не дошел. Читаю. Джон Гриффит Чейни… уж не предок ли он тому упитанному поросенку, что был вице-президентом при Бушике-младшем? А так эта фамилия мне ничего не говорит. Послал запрос на «Трибуц» — их замполит большой любитель истории; если этот корреспондент где-то засветился, то на компе замподушам есть на него данные. А тем временем этот самый Джон Чейни быстро-быстро чиркает что-то в блокноте. На войну, значит, ехал… Что характерно — к японцам, освещать их борьбу против русских варваров. Ну, мы вам еще покажем русских варваров…. |