Онлайн книга «Императрица Ольга»
|
— Это тебе за беспокойство, – говорю я и сую в нагрудный карман его замасленной тужурки сложенный вчетверо сторублевый кредитный билет (на местном жаргоне «катеньку») что составляет жалование этого железнодорожника за полгода, если не поболее. — Так ведь, Евгений Петрович, – говорит мне старший группы, – отберут у него эту «катеньку», как пить дать отберут. Такой крупной купюры у простого человека просто быть не может. Придет он менять ее к лавочнику, а тот возьмет и кликнет городового. А у того один вопрос: «где украл?». Пока будут разбираться, «катенька» и потеряется. И концов не найдешь… Старшим этой группы у меня был бывший ротмистр пограничной стражи Петр Иванович Алексеев – в свое время он ушел со службы, насмерть рассорившись с начальством, по причине того, что это начальство за изрядную мзду покрывало контрабандистов. Большего капитала, как герой некоего романа[38], за время службы не скопил, а следовательно, в отставке с хлеба на квас перебивался, живя случайными заработками. А такие Дон-Кихоты и бессребреники нам требуются в первую очередь. Поэтому мы в числе иных прочих разыскали ротмистра в отставке, взяли на службу, поселили на казенной квартире, восстановили в чине, положили оклад вдвое от прежнего и зачислили в группу Специальных Операций. Одним словом, хороший он человек, честный и надежный, но обломанный местной системой и оттого немного пессимист. Но ничего, будет и на его улице праздник. Мы еще всех чиновных жуликов и их покровителей выведем на чистую воду и вздернем плясать в петле высоко и коротко. — Вы, Петр Иванович, – сказал я, – неправильно понимаете суть вопроса. Ведь если все и произойдет, как вы сказали, то нам будет до этого первейшее дело. Ведь если полиция вместо охраны порядка и защиты честных людей занимается подобным лихоимством и хватает людей по голому подозрению, то нашей службе до этого есть первейшее дело, так как сие тоже представляет собой угрозу государственной безопасности. А чтобы мы не смогли найти концов – да быть того не может… В этот момент мимо нас прогрохотал последний, четвертый, воинский эшелон. Все, наше дело тут полностью сделано, и оставаться дальше на этой стрелке нет никакой причины. Нас ждали другие дела, но сначала тут требовалось расставить все точки и запятые. Дождавшись, пока вдали стихнет грохотание колес, я посмотрел на скорчившегося в углу железнодорожника и сказал: — Да и то верно, дядя – если вдруг тебя спросят, откуда деньги, скажешь, что дал их тебе капитан службы имперской безопасности Мартынов Евгений Петрович, то есть я, за выполнение важного государственного задания. А если все же не поверят и возьмут в околоток, то скажи жене или кому-то из мальцов, чтобы немедля бежали в Петропавловку и спрашивали там меня или, если я буду в отъезде, его благородие господина ротмистра Алексеева. А уж мы разберемся. Работа у нас такая – разбираться… А сейчас мы пошли, так что счастливо оставаться. Эй, парни, развяжите его кто-нибудь, нам пора. Выбраться из этой глуши было не так просто, прежде чем удалось вырулить на Забалканский проспект, нашим двум пролеткам пришлось изрядно попетлять по улицам предместий и дачных поселков. Можно было, конечно, поехать напрямую вдоль путей через Николаевский вокзал, но нам туда не надо было. Желания оказываться в руках у мятежников я не испытывал, тем более что во второй пролетке в багажном ящике, сложенный вдвое, покоился некий господин в штатском, который пытался заставить стрелочника выполнять указания заговорщиков. Но появление моих людей в тот момент, когда по стрелкам в направлении Варшавского вокзала грохотал первый воинский эшелон, оказалось для этого типа неожиданностью, и, получив рукоятью нагана промеж ушей, он ушел в глубокий рауш. Теперь ему предстояла встреча со следователями в глубоких подвалах Петропавловки, чистосердечное раскаяние и недолгая пляска в петле перед встречей со Святым Петром. Государственная измена – это дело серьезное. |