Онлайн книга «Императрица Ольга»
|
— Но, Мишкин… – обиженным боровом взревел Великий князь Николай Николаевич, при этом почему-то косясь на поручика Дроздовского и его стек. — Нет больше поручика Мишкина, дядя Ник Ник, – в ответ жестко сказал Михаил, – был, да весь кончился. Теперь есть Великий князь Михаил Александрович, наследник престола, генерал-лейтенант и бывший специальный представитель государя-императора на Дальнем Востоке. Бывший – это потому, что враг разбит и война закончилась на наших условиях. Должен сказать, что я слышал, о чем вы тут орали, и сразу скажу, что никого наказывать не буду. Не хватало еще наказывать солдат за образцовое несение службы. И вообще у меня нет желания с вами разговаривать, так что вы можете идти, чтобы не отравлять уши наших дам образчиками своего сквернословия. Николай Николаевич хотел было что-то сказать, потом махнул рукой и, резко развернувшись, зашагал в другую сторону, туда, где в тени деревьев был припаркован его собственный экипаж. Вот и все… И только спускавшийся вслед за нами Сергей Александрович укоризненно вздохнул и покачал головой. Происходящее ему активно не нравилось, но, как и все безвольные люди, он ничего не мог поделать с окружающей действительностью. Конечно, после такой выходки этого Николай Николаевича было бы невредно задержать и допросить, кто надоумил его ломиться к Михаилу с такой энергией, что даже скрещенные штыки винтовок не казались бы достойным препятствием? Но время нынче еще не то, и даже вежливая беседа с Ник Ником в соответствующем ведомстве могла бы вызвать большой скандал. Поэтому – улыбаемся и машем… Впрочем, это было наше последнее приключение в Москве, если не считать того, что сопровождая наши пролетки на вокзал, бойцы Михаила Гордеевича конфисковали для своих нужд трамвай, который, переполненный будто бочка сельдями, и довез их от Красной Площади с шиком, треском и звоном, до самого Николаевского вокзала. А потом поручик Дроздовский сунул вагоновожатому мятую пятерку – за проезд, скажем так, ста солдатских рыл сразу. И все – под паровозный гудок и прощальный звон сорока сороков ровно в полдень наш поезд отошел от перрона Николаевского вокзала, чтобы меньше чем через сутки финишировать на Николаевском вокзале в Санкт-Петербурге. Последний завершающий рывок нашей эпопеи – если где и есть риск непредсказуемого развития событий, то это здесь, вблизи от столицы. Правда, как сказал Павел Павлович, наша новообразованная госбезопасность обещала взять ситуацию с нашим прибытием под свой контроль. Мол, никаких особых неприятностей не ожидайте. Все будет в лучшем виде и враг не пройдет… * * * 25 июля 1904 года, 23:30. Пролив Скагеррак, 58 сш. 10 вд. крейсер «Аврора». Капитан первого ранга Евгений Романович Егорьев[28]. Задача выйти в определенную точку в проливе Скагеррак и произвести рандеву с подводным крейсером «Кузбасс» звучала бы для меня абсолютной галиматьей, если бы в силу некоторых обстоятельств я не был заранее осведомлен о том, что собой представляет этот «Кузбасс». Но давайте по порядку. Последние несколько лет перед войной с Японией я командовал учебными судами… Сначала, до 1901 года это был старый учебный корабль «Воин», предназначенный для морской практики гардемаринов, потом я сменил его на современный, только что построенный учебный транспорт «Океан», на котором для нашего флота обучали кочегаров и прочих нижних механических чинов. Перед самой войной «Океан» под моей командой даже успел совершить учебный поход из Кронштадта в Порт-Артур, имея на борту пятьсот учеников машинной школы, которых тут же распределили по кораблям Первой Тихоокеанской эскадры. Потом, когда японцы напали на Порт-Артур, «Океан» начали переоборудовать в транспорт снабжения для сопровождения отправляемых на Дальний Восток подкреплений. Но в марте война с Японией стала складываться в нашу пользу, зато возможные осложнения наметились со стороны Европы, в результате чего идея с отправкой подкреплений в Порт-Артур забуксовала, а потом ее (то есть отправку) и вовсе отменили. А зачем туда что-то отправлять, если японский флот на дне, а наши ходят по всему Желтому морю гоголем и делают что хотят. |