Книга Великий канцлер, страница 150 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Некоторое время они шли молча. Потом она тихо заговорила; и голос ее был не таким как обычно:

— Знаешь, я думаю, что раз Господь таким чудесным образом позаботился о судьбе России, значит, там, в том будущем, с нашей страной произошло что-то страшное, что-то катастрофическое… Страшен, видимо, тот мир, раз уж пришельцы оттуда с таким пылом взялись переделывать тут все подряд – не иначе как для того, чтобы произошедшее у них никогда не случилось у нас… Наверное, многие это понимают. Вот и мой папенька тоже пребывает в полном восторге. Впервые с момента смерти государя Императора Александра Третьего государственный штурвал России сжимает твердая рука. Так вот, Коленька: теперь всем нам следует больше думать о России, нежели о себе. Всеми силами мы должны поддерживать Божьих посланцев. Вот наш долг в свете происходящего. А что же касается наших персональных судеб… тут, наверное, ты прав. Надо просто действовать по совести. Я поняла – теперь у нас будет совершенно иная судьба, чем в том мире. А раз так, то теперь мне ясно, что судьба человека ничем не может быть предопределена… Господь оставляет нам свободу воли, и наша судьба предопределяется исключительно нашими мыслями, поступками… и ничем, ничем иным…

Вызов в Гельсингфорс, поступивший от бывшего императора (а ныне только Великого князя Финляндского) Николая Александровича стал для меня полной неожиданностью. Я просто не понимал, для чего я мог понадобиться отставному государю. Но при этом я не видел для себя никаких оснований манкировать этим приглашением. Если я там нужен, то обязательно поеду, тем более что Гельсингфорс – мой родной город, побывать в котором я никогда не отказываюсь. Поскольку последние полгода я был прикомандирован к Кавалерийской школе, то за разрешением отбыть в Гельсингфорс я пошел к ее начальнику генерал-майору Брусилову. Тот был чрезвычайно занят, вследствие чего только махнул в мою сторону рукой.

— Конечно же, голубчик мой Густав Карлович, – рассеянно сказал он, – непременно поезжайте. Ежели так будет надо, то и отпуск мы вам выправим бессрочный. Хоть нам Николай Александрович теперь никто, а вот для вас, как для финского уроженца, он продолжает оставаться монархом.

Да уж, Алексею Алексеевичу сейчас не позавидуешь. За два дня до того разговора к нам в Школу заглянул Великий князь Михаил Александрович и имел с начальником школы весьма продолжительную беседу. О чем там шла речь, нам неизвестно, да вот только генерал Брусилов с тех пор будто сам не свой. Но это было уже не мое дело…

Получив разрешение, я отправился на Финский вокзал и сел на поезд. Так я делал всегда, когда мне хотелось посетить родной город. В пути мне пришлось провести почти весь день. Это только на карте кажется, что Гельсингфорс совсем рядом с Санкт-Петербургом, но на самом деле по железной дороге это больше половины расстояния от Питера до Москвы. В итоге на дорогу я потратил почти девять часов, ужасно утомился, в силу чего не поехал представляться государю на ночь глядя, а направился в свой городской дом. Там я привел себя в порядок, выспался и, зная привычки государя, рано утром отправился в Великокняжеский дворец. По пути меня немало удивил город – какой-то пришибленный, притихший, – и фланировавшие повсюду вооруженные матросские патрули.