Книга Великий канцлер, страница 113 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да Господь с вами, Савва Тимофеевич, – махнул рукой Одинцов, – то, как вы молитесь Богу, есть исключительно ваше личное дело. Вон и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний считает, что из закона следует исключить фразу о господствующей православной церкви, ибо господство – это не христианская идея. Вы только своей верой никому в нос не тыкайте, как делают это некоторые полоумные – и никто вам за нее даже и не вспомнит.

— Благодарствую, Павел Павлович, – кивнул Морозов, – в таком случае мною вы тоже можете располагать по своему усмотрению.

И вот тут со своего места вскочил Ильич…

— А почему вы, товарищ Одинцов, – картавя, выкрикнул он, фирменным жестом заложив пальцы за проймы жилета, – не задали подобного вопроса мне: хочу я с вами сотгудничать или нет? Это что, понимаешь, за дискриминация; или мое мнение для вас уже ничего не значит?!

— Никакой дискриминации, товарищ Ленин, – угрюмо ответил Одинцов, – во-первых – вы уже подписали бумагу, изъявив желание сотрудничать с нами, невзирая ни на какие обстоятельства, а во-вторых – я же вижу, что вы согласны целиком и полностью, ибо другого способа продолжить политическую деятельность у вас нет и не будет.

— Да, я согласен, – кивнул немного успокоившийся Ильич, – будет даже интересно посмотреть, как вы справитесь с эдакими Авгиевыми конюшнями. Да сама задача тоже не тривиальна; старик Маркс, услышав о таком, наверное, перевернется в гробу.

— Старик Маркс, – сказал Одинцов, – и без того от ваших с товарищем Кобой идей должен вертеться в гробу будто пропеллер. Чего стоит одна только социалистическая революция в самой слаборазвитой стране Европы (то есть России), и построение там же социализма, минуя неосуществимую стадию мировой революции. Но давайте оставим старика в покое, а мы уж тут как-нибудь сами, без него. Все равно за все хорошее и все плохое судить нас будут исключительно будущие поколения, а не те, кто уже давно лежит в земле.

— Согласен, товарищ Одинцов, – сказал Ильич садясь на свое место. – Маркс Марксом, но, в любом случае, насущные задачи решать именно нам.

— Что ж, тогда, – сказал Одинцов, доставая из стола пачку бумаг, – вот подписанные государыней указы о ваших назначениях и об амнистии для находящихся в заключении большевиков, списки которых товарищи Коба, Красин и Ленин подавали товарищу Мартынову. Итак, цели определены, задачи поставлены, а теперь нужно браться за работу. Как говорит наш друг Джек Лондон – время не ждет.

Все уже выходили из кабинета, когда полковник Мартынов чуть придержал за локоток товарища Красина.

— Леонид Борисович, – тихо сказал он, – завтра около полудня загляните к нам в Петропавловку. Есть один вопрос, который необходимо срочно решить при участии кого-нибудь из вас, высокопоставленных большевиков. Ну а поскольку товарищи Ленин и Коба в ближайшее время будут заняты, то я прошу именно вас принять в этом деле посильное участие…

— Хорошо, Евгений Петрович, – после некоторых раздумий сказал Красин, – завтра около полудня я буду в вашей юдоли скорбей. Кого мне там спросить?

— Спрашивайте меня, – ответил полковник Мартынов, – пропуск на вас мы подготовим заранее, и думаю, что много времени это дело у вас не займет.