Книга Время для перемен, страница 127 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Впрочем, события в Софии продолжались всего час, а все дальнейшее путешествие протекало размеренно, без каких-либо ярких моментов. Торжественная встреча на причале в Одессе была именно парадным мероприятием, а не многолюдным митингом, когда после коротких речей встречающие сочли свои обязанности выполненными и путешественники получили возможность сесть в литерный поезд. А тем временем вслед жениху и невесте со страниц европейских газет и журналов летели смачные плевки. Низкопробные писаки и карикатуристы из разных стран изо всех сил изощрялись в злобном ослоумии. В основном доставалось Елене – она, мол, и нищенка, и дурнушка, и дурочка, что только русский принц в ней нашел. В Германии один такой умник, несмотря на не самые теплые отношения между двумя империями, по приказу кайзера Вильгельма даже был брошен в тюрьму Моабит, как говорится, «до особого распоряжения». Посидит в камере-одиночке несколько лет – поумнеет и поймет, что можно писать и о ком.

А американский сатирический журнал «Puck» (Шалун) даже опубликовал карикатуру, в которой изобразил жениха и невесту в виде обнимающихся медведя и обезьяны… Гадко, конечно, но не посылать же полковнику Баеву в Нью-Йорк специальных людей, чтобы те подняли редакцию этого журнальчика на воздух посылкой с тротиловой начинкой… Вообще это не первая и не последняя такая злобная карикатура в западной прессе… так что ну их. Хотя фамилии редактора, художника и некоторых других причастных лиц записаны, так что, случись им ступить на землю Российской империи – по восемь лет каторги за «оскорбление величеств» этим идейным предшественникам «Шарли Эбдо» будет обеспечено. Сахалин, конечно, не Моабит, но тоже очень интересно.

Впрочем, Михаил, Георгий и прочие мужчины, сопровождающие Елену в этой поездке, договорились держать ее подальше от этой грязи, а оберст Слон при этом заметил, что такое дружное гавкание шакалов пера говорит только о том, что все сделано правильно, и теперь мистеров, месье и герров корежит от бессильной злобы. В остальном поездка на литерном поезде из Одессы в Санкт-Петербург проходила вполне обычно, и только наличие среди встречающих на Николаевском вокзале полковника Мартынова, а также усиленного караула из бойцов контртеррористической группы СИБ, заставили Великого князя Михаила немного встревожиться.

— Евгений Петрович, – сказал он, отведя чуть в сторону исполняющего обязанности Малюты Скуратова, – скажите на милость, чего ради нам с Еленой и Георгием такая честь?

— У некоторых (вымарано цензурой) персонажей от страха на старости лет совершенно поехала крыша, – ответил тот. – Мы получили предупреждение, что совсем недавно австро-венгерским спецслужбам поручили организовать убийства всей правящей верхушки Российской империи. В список предполагаемых жертв входите вы, государыня-императрица, Александр Владимирович, цесаревич Александр Александрович, Павел Павлович и некоторые другие лица, включая родню вашей невесты. В связи с этим в контртеррористической деятельности введен режим усиления, а у персон, которые могут подвергнуться атаке, усилена охрана.

— И кто же тот доброхот, который просветил вас по этому вопросу? – с недоверием спросил Михаил. – Не может быть так, что это дешевый прием, нацеленный на то, чтобы потрепать нам нервы и попытаться выявить особенности нашей охраны?