Книга Разворот на восток, страница 112 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Что есть, то есть, – хмыкнул Верховный. – Чтобы сделать из европейцев настоящих советских граждан, нам с Лаврентием еще немало придется постараться. Но, в любом случае, это никак не отменяет стоящих перед нами больших геополитических задач. Вячеслав, сейчас, когда для этого сложились все условия, твои люди готовы выдвинуть Японской империи претензии по поводу принадлежности Французского Индокитая и Голландской Ост-Индии?

— Соответствующие бумаги давно составлены и готовы для предъявления японскому послу Сато, – сказал Молотов. – Мы можем это сделать в любой момент, как только на то будет соответствующее решение ЦК и Ставки Верховного Главнокомандования.

— Решение ЦК у вас непременно будет, – ответил Сталин. – Есть мнение, что для окончательного решения этого вопроса нам будет необходимо собраться второго числа вечером, а уже третьего утром ты сможешь вызвать японского посла в НКИД для предъявления ультиматума. Товарищ Василевский, а вы что скажете по поводу готовности Красной Армии к началу Маньчжурской операции? Вы успеете к назначенному сроку, или нам придется переносить дату начала наступления?

— Нет, товарищ Сталин, переносить сроки наступления не придется, – ответил тот. – Графики перевозок и вывода войск на исходные позиции составлены с запасом по времени в две недели, а упреждающий удар семисоттысячной Квантунской армии мы были готовы отразить и до того, как начали формировать ударные группировки. Войска в приграничных укреплениях по большей части укомплектованы обстрелянными бойцами с опытом сражений на советско-германском фронте.

— Ну, раз так, значит быть посему, – сказал Вождь. – Девятого февраля, ровно в сороковую годовщину начала русско-японской войны, в четыре часа утра местного времени наши войска приступят к завершению Второй Мировой войны, так сказать, в целом. Еще одно последнее усилие – и можно будет приступать к мирному социалистическому строительству и осуществлению полномасштабного технологического рывка. Все возможности для этого у нас уже есть.

— Да, Коба, – сказал Молотов, – у нас уже готов пятилетний план восстановления, модернизации и дальнейшего развития народного хозяйства на сорок четвертый – сорок девятый годы. В первую очередь стоит задача перевести на мирные рельсы нашу промышленность, которая сейчас в огромных количествах производит все необходимое для войны. Заводы Германии, Италии, Франции, которые нам удалось захватить в более-менее работоспособном состоянии, тоже необходимо перепрофилировать на выпуск гражданской продукции. Вместо истребителей, бомбардировщиков, танков и пушек нам нужны пассажирские и транспортные самолеты, грузовики, трактора, станки, химическое и буровое оборудование. Почти все, что для атомного и ракетного проектов нам откажутся поставлять американцы, мы сможем произвести на немецких заводах. Возможностей германской промышленности для этого хватит. Если бы мы решили демонтировать европейскую промышленность и перевезти оборудование в СССР, то не добились бы и половины ожидаемого экономического эффекта.

— Товарищ Антонова, особо предупреждала нас, чтобы мы не поддавались элементарному желанию раскулачить европейские заводы с целью немедленного восполнения утраченного советского промышленного потенциала, – хмыкнул Берия. – А то некоторые товарищи уже потирали руки, воображая, как они будут отчитываться о количестве экспроприированных станков и прочего оборудования. Ломать – не строить. И вот теперь, хоть торговые связи с американцами пока не разорваны, в настоящий момент мы за счет освоения европейских промышленных мощностей в случае необходимости можем обойтись без помощи из-за океана. Но выигрыш от сохранения дееспособной германской промышленности заключается не только в ускорении нашего послевоенного восстановления. Когда люди заняты созидательным трудом, получая при этом зарплату и рабочий паек, с ними гораздо легче работать с целью денацификации и всеобщей советизации.