Книга Низвержение Зверя, страница 104 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Я вас понял, – серьезным видом кивнул Йосси, – и могу сказать, что лично знаком с кафрами, у которых имеются указанные вами свойства, присущие белым людям. Наверное, можно придумать способы выявить их из общей массы и сделать полезными членами общества – если не в первом, то во втором поколении точно. В этом, кроме бедняги Оуэна, с вами, наверное, спорить никто не будет. Но скажите, что мы при этом должны делать с остальной толпой голодных бездельников? Семьдесят процентов – это вообще-то очень много…

Госпожа Антонова обвела взглядом нашу притихшую компанию и сказала:

— Жизнь вообще суровая штука, поэтому никому, кроме детей и стариков, никому и ничего нельзя давать просто так. Но каждый, кто может и хочет идти по пути цивилизации, должен иметь такую возможность. Энергию этих людей желательно тратить на благие цели, а не на пробивание дурацких межрасовых барьеров и расшатывание вашей государственной системы. Эти люди есть, от них вам никуда не деться, и их устремлениям сочувствует значительная часть белых, причем не только потомков английских колонистов, но и таких же африканеров, как и вы сами. Сейчас там, у вас дома, настроения за или против апартеида колеблются у точки равновесия, так что склонить весы в нужную сторону будет нетрудно…

— Погодите… – сказал я, – предположим, мы с вами полностью согласны. Но как мы сможем, как вы сказали, склонить весы в нужную сторону всего одним полком, который на самом деле не больше иных батальонов? Я, например, не понимаю.

— На самом деле, Пит, сейчас в Тунисе в немецком плену застряли примерно десять тысяч пленных буров из числа колониальных войск и три тысячи солдат вспомогательных сил, – сказала госпожа Антонова. – Настроение у этих людей вполне либеральные, и тех кто является сторонниками апартеида они считают явными нацистами. Тунис сейчас – это такая дыра, застрявшая между колониальными французскими и британскими частями, у которых просто нет сил их оттуда выбить. Бывший командующий этой немецкой группировкой генерал Роммель недавно перешел на нашу сторону и теперь ведет с нынешним командованием переговоры о почетной капитуляции. Как только это свершится, ваши товарищи станут свободными, и мы сможем переформировать полк «Дела Рей» в полнокровную дивизию. А это уже серьезная сила. И командиром этой дивизии станет ни кто иной, как полковник Пит Гроббелаар, внеочередное звание за героическую борьбу с нацизмом вам присвоит ни кто иной, как король Георг Шестой…

— Хорошо, вы меня убедили – кивнул я. – Лично я берусь попробовать выполнить ваш план. Хотя бы в благодарность за то, что вы избавили нашу родину от англичан. Парни – те, кто пойдут со мной – пусть перейдут на мою, правую сторону комнаты, те кто против, пусть идут налево.

Первым ко мне подошли Геерт и Йосси, последним – долго колебавшийся Оуэн. В левой части комнаты не осталось никого.

— Да ну его! – прокомментировал свой выбор наш возмутитель спокойствия, – куда все парни туда, и я. К тому же, мэм сказала что мы не должны миндальничать со всякими бездельниками, и я думаю, что некоторых с виду белых за лень и глупость стоило бы называть почетными кафрами. Ха-ха-ха!

— И еще, – немного поколебавшись, сказала госпожа Антонова, когда все прочие парни, за исключением Геерта, вышли из моего номера, – думаю, необходимо сообщить вам одну вещь, которую должны знать не все ваши товарищи. Руководство голландской Ост-Индийской компании, посылая в семнадцатом веке в Капстадскую колонию первых голландских колонистов и немецких солдат для их охраны, не озаботилось поставкой для них белых женщин. Будущий женский контингент для колонистов по дешевке, за бусы и зеркальца, был закуплен у племен западного побережья Африки. Потом была волна настоящей колонизации, когда спасающиеся от религиозного преследования на родине протестанты ехали в Капстад целыми семьями, но начало народа буров было таким. Поэтому, по данным современной мне науки, в жилах каждого настоящего африканера течет по пять-семь процентов гвинейской крови. Очень многие из ваших семей (если не все) скрывают этот факт. В родовых книгах, переписанных после Великого трека, иногда имеются записи «мать неизвестна». Но ничего плохого в этом нет, потому что вы, буры, жили очень тяжелой жизнью и все плохое из вашей наследственности уже давно вымыто, а то, что осталось, придало вам те свойства, которые делают вас именно бурами-африканерами, а не голландцами, немцами и французами.