Онлайн книга «Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!»
|
Наполеон не раз просил меня узнать, сможет ли Россия помочь французам, заблокированным в Египте. Но, даже при всем нашем желании, кораблей в Средиземном море, способных представлять угрозу для британцев, у нас не было. А турки, несмотря на договор, подписанный с Высокой Портой, не пропустят наши корабли через Проливы из Черного в Средиземное море. Все эти неприятности сделали Наполеона нервным и раздражительным. Нет, с нами он вел себя вполне корректно, но на своих подчиненных он порой покрикивал, называя их болванами и тупицами. Отчаянные рубаки и храбрецы покорно выслушивали брань своего начальника и даже не пытались возражать. Пока я беседовал с Наполеоном о высокой политике, мой помощник Алан тоже зря времени не терял. Он быстро подружился с французскими военачальниками. Дюрок лично представлял Алана заслуженным генералам, делая упор на храбрость и отвагу русского офицера. Рекомендация такого человека, как Дюрок, дорогого стоила. В числе новых знакомых Алана оказался и лихой гасконец, шурин Наполеона, Иоахим Мюрат. Человек отчаянной храбрости и любитель амурных приключений, он не раз предлагал Алану посетить салоны парижских дам полусвета, чтобы отвести душу с феминами. Блудливая улыбка на лице Мюрата обещала «райское наслаждение». Стоило Алану согласиться, и «народ на разврат будет собран». Но я предупредил Алана, что в Париже подцепить триппер или что похуже так же просто, как получить насморк. И что задирание юбок может грозить большими неприятностями. Геннадий же, наш главмедик, заявил любителям «железного болеро», что количество антибиотиков у него ограничено, и вензаболевания он не будет лечить из принципа. Так что, к огорчению Мюрата, Алан под благовидным предлогом отклонил все его заманчивые предложения. Будущий неаполитанский король лишь посетовал на странности русских и пригласил Алана в кабачок, где можно было выпить хорошего вина и отведать блюда его родины – Гаскони. Тут Алан отказываться не стал. Фуагра и сосиски из свинины ему понравились, как и знаменитый перигорский паштет. Потягивая душистый арманьяк, Алан произнес витиеватый кавказский тост, который привел в дикий восторг потомков шевалье д’Артаньяна. В числе участников этой пирушки оказались и несколько сослуживцев Мюрата по Египту. Один из них был моряком и рассказал Алану нечто весьма его заинтересовавшее. — Шер ами, у нас в Александрии заблокировано несколько кораблей, среди которых: 64-пушечный «Коссе», 50-пушечный «Египтянин» и два 40-пушечных – «Регенере» и «Джастис». Целая эскадра! Есть и люди, и порох. Жаль только, что нет храброго командира, который бы рискнул пойти на прорыв и добраться до берегов Франции. Впрочем, такой храбрец был, и звали его Пьер Лежуаль, командир 74-пушечного корабля «Женерё». Этот храбрец сумел прорваться сквозь строй русской и турецкой эскадр у острова Корфу и дойти до Анконы. Бедняге не повезло – в феврале 1799 года он был смертельно ранен ядром во время штурма Бриндизи. — Неужели во французском флоте только Лежуаль был храбрецом, не побоявшимся бросить вызов судьбе? – спросил Алан. Собеседник пожал плечами и налил себе в бокал еще арманьяка. А я задумался над тем, что мне рассказал Алан… * * * 30 июня 1801 года. Поместье в пригороде Лондона. |