Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 358 – Александр Харников

2 (14) июня 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский дворец.

Император Павел I

Сегодня утром господин Патрикеев попросился принять его. Похоже, что он принес свежие новости из Кёнигсберга. И если судить по его довольному лицу, новости эти хорошие.

— Ваше императорское величество, – торжественно произнес он, – переговоры с Первым консулом Франции Наполеоном Бонапартом благополучно закончились. Обе стороны пришли к полному согласию. Можно смело утверждать, что в ближайшее время военный конфликт между нашими странами исключен.

— Василий Васильевич! – радостно воскликнул я. – Мне хочется бить в ладоши и кричать «Виват!». Если бы вы знали, как я ждал этого! Война с французами, в которую меня, грешного, обманом втянули наши недоброжелатели, была величайшей ошибкой. И, хвала Всевышнему, нам удалось исправить эту ошибку.

— Теперь следует подумать о дальнейших совместных шагах, – осторожно произнес господин Патрикеев.

— Вы имеете в виду поход в Индию? – поинтересовался я. – Предварительное согласие на участие в нем уже дадено. Настало время оговорить подробности сего грандиозного дела. Я думаю, что наши политики и военные в Кёнигсберге успели обменяться мнениями об этом.

— Государь, – лицо Патрикеева неожиданно стало серьезным. – Война – вещь кровавая и разорительная. Прежде чем отправиться в дальний поход, следует еще раз все обдумать и взвесить. Русская кровь не должна проливаться понапрасну. Следует определить наши национальные интересы, за которые мы будем сражаться, и планомерно их отстаивать.

— Гм, Василий Васильевич, – я был немного обескуражен. – А разве мы их еще не определили?

— Только в общих словах, ваше императорское величество, – ответил Патрикеев. – Очень жаль, что господин Первый консул не смог посетить Санкт-Петербург. Ну, а вам, государь, никак нельзя сейчас отправляться в зарубежный вояж.

— Вы так считаете? – удивился я. – Неужели у вас есть причины подозревать, что заговор, так успешно разгромленный с вашей помощью, может все же состояться?

— У нас есть сведения, которые заставляют соблюдать осторожность и не терять бдительность, – уклончиво ответил Патрикеев. – Думаю, что в самое ближайшее время мы с графом Аракчеевым доложим вам все более подробно.

Настроение у меня неожиданно испортилось. Нет, я не рассердился на господина Патрикеева – в его честности и преданности России и трону у меня не было никаких сомнений. К тому же тот урок, который я получил в марте этого года, лишний раз заставил меня поверить в людское коварство и неблагодарность. Те, кого я простил и возвысил, легко и просто решились на участие в страшном грехе цареубийства.

Василий Васильевич, который спас меня он ужасной смерти, снова готов встать на дороге тех, кому я ненавистен.

— Хорошо, господин Патрикеев, – сказал я. – Мне лишь остается терпеливо ждать вашего доклада. А пока подумайте как следует о планах предстоящего совместного с французами похода в Индию. Вспомните все, что вам известно о том, что происходит там, на Востоке. Нам не нужна затяжная война с ненужными потерями. А вечером я жду вас у себя с вашими друзьями. Нам будет о чем с ними поговорить…