Онлайн книга «Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!»
|
— Если он, конечно, выживет, – сказал Ростопчин. – Будем надеяться на лучшее и пожелаем бедняге Маршану скорейшего выздоровления… * * * 19 (31) мая 1801 года. Митава. Жюль Маршан. Куафер и тайный агент секретной службы Бонапарта Сколько я пролежал в беспамятстве? Не помню… И, вообще, последнее, что я помню, это искаженная злобой морда проклятого иезуита. В руке у него был нож. Я успел шарахнуться в сторону, но он меня все же достал. По животу резануло, потом я почувствовал, что мой камзол спереди стал намокать. В глазах у меня потемнело, ноги стали ватными, и я рухнул на пол… Надо же такому случиться – в этом городишке, который когда-то был столицей Курляндского герцогства, мне встретился мой старый знакомый, с кем судьба меня свела семь лет назад в Париже. Я тогда оказался без работы – парики и пышные прически во времена якобинцев вышли из моды. И часто те, кто не желал расставаться с модами времен бедного короля Людовика XVI и королевы Марии-Антуанетты, вместе с прическами теряли и головы. Этот подлец Мишель Дюваль тогда носил красный якобинский колпак и был подручным у мясников Фукье-Тенвиля[112], отправившего на гильотину тысячи невинных людей. Мишель Дюваль отправил на казнь и моего отца, скромного торговца рыбой, подведя его под «Закон о подозрительных», принятый Конвентом в сентябре 1793 года. Дескать, мой отец «своими речами проявил себя как сторонник тирании, федерализма и враг свободы». Доказать, что это не так, было невозможно. Дюваль пытался и меня отправить на гильотину, но я успел бежать из Парижа. Почему он так возненавидел нашу семью? А потому, что мы хорошо знали, кто такой Мишель Дюваль на самом деле. Был же он тайным иезуитом. Еще в 1762 году орден был запрещен во Франции по настоянию маркизы Помпадур. Но его отделения остались в Индии и Китае, а в Европе – в Швейцарии и Пруссии. Именно из Пруссии, точнее, из Кёнигсберга, и явился эта свинья Дюваль. Я узнал о его принадлежности к ордену и желании отомстить Бурбонам за гонения, которым подверглись иезуиты во Франции, случайно – Дюваль толковал об этом с одним из своих собратьев по ордену, а я оказался невольным свидетелем этого разговора. Моя семья сдавала комнату этому мерзавцу, и мы прекрасно знали друг друга. Каким-то образом Дюваль сумел пронюхать о том, что мы раскрыли его тайну. И он приложил все силы, чтобы нас уничтожить нас. Потом якобинцев свергли, Робеспьера и его приспешников самих отправили на гильотину, а к власти пришли жирондисты. В октябре 1795 года роялисты подняли мятеж в Париже. К тому времени я уже служил в армии. Под командованием молодого генерала Наполеона Бонапарта мы расстреляли из пушек мятежников, Конвент был распущен, а власть перешла «Совету пятисот». Во время роялистского мятежа я снова встретил Дюваля. Он оказался в числе тех, кто ратовал за восстановление Бурбонов. Я надеялся, что этого иезуита покарала картечь, которая выкосила мятежных шуанов и бездельников из числа «золотой молодежи» у церкви Сен-Рош. Разглядывая трупы мятежников, я пытался обнаружить среди них Дюваля. Но многие трупы были обезображены, и узнать среди них человека, по наветам которого казнили моего отца и чуть было не убили меня, было невозможно. И вот я увидел его мерзкую рожу в Митаве. Дюваль крался по коридору дворца к комнате, в которой находились русский генерал и граф с труднопроизносимой фамилией Ростопчин. Не знаю, что хотел иезуит – подслушать разговор русских или убить их. Последнее для него оказалось бы не таким уж простым делом. Русский генерал прекрасно стрелял и умел драться так, что мог уложить трех самых умелых мастеров савата[113]. |