Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 302 – Александр Харников

Часовые, выставленные вокруг лагеря, услышав топот копыт, окликнули всадников. Те, проигнорировав предупреждение, помчались прямо на часовых. Морячки не сплоховали и в темноте сумели первыми же выстрелами завалить двух нападавших. Остальные подняли дикий крик и, паля из пистолетов, помчались в сторону палаток, где, как сказал их атаман, и хранилось вожделенное золото.

Возможно, что им и удалось бы смять охрану, но тут во фланг конникам ударил пулемет «Печенег». Это Сильвер, заранее заняв огневую позицию, начал множить на ноль бандюков. А Меч, прикрывая своего напарника, короткими очередями ссаживал с лошадей прорвавшихся налетчиков. Мне тоже пришлось несколько раз стрельнуть из своей «ксюхи», когда передо мной неожиданно появились всадники. Вопли, крики боли, визг раненых лошадей… Я так толком ничего и не понял, но нападавшие неожиданно скрылись так же быстро, как и появились перед нами.

Всю ночь мы не спали, ожидая «продолжения банкета». Но, видимо, понеся большие потери, оставшиеся в живых бандиты решили, что не стоит больше рисковать, и отправились куда подальше зализывать раны. А поутру мы стали подводить итоги ночного боя.

С нашей стороны потерь не было. Несколько моряков, в том числе и капитан-лейтенант Крузенштерн, получили легкие ранения. Ивану Федоровичу фатально не везло во время боевых действий на сухопутье. У Ревеля лицо его посекла каменная крошка, выбитая британскими ядрами. А ночью он получил пулю в плечо. Правда, Сильвер, который умел не только отправлять людей в «страну вечной охоты», но и оказывать первую медицинскую помощь, осмотрев рану Крузенштерна, утешил его, сказав, что она «до свадьбы заживет». Учитывая, что свадьба будущего адмирала была не за горами, все прозвучало весьма оптимистично.

А вот нашим ночным оппонентам досталось изрядно. Только убитых мы насчитали четырнадцать душ. «Трехсотых» же оказалось всего трое. Причем по поводу двоих Сильвер сказал, что, будь они лошадьми, то их следовало бы пристрелить, чтобы не мучились.

— Полная безнадега, Викторыч, даже наш эскулап-реаниматолог не сможет их вытащить. Везти их с собой – весьма негуманная затея. Может быть, оставить их здешним селянам, добавив некую сумму на погребение и поминки?

Я, пожав плечами, посоветовался с Гансом, который одобрил идею Сильвера. Стоит отметить, что наш сопровождающий был глубоко впечатлен всем произошедшим этой ночью. Он даже как будто подрастерял свою привычную невозмутимость и с большим почтением посматривал на «градусников».

Третий же раненый бандит, хотя и получил сквозное ранение шеи, выглядел вполне удовлетворительно. Сильвер сказал, что, если не начнется воспалительный процесс, то рана недостреленного разбойничка скоро заживет, и он вполне будет годен для виселицы.

— А сейчас шея у него может не выдержать в петле и оборваться, – пошутил Сильвер и жизнерадостно заржал.

«Ну, и шуточки у этих парней» – подумал я. Впрочем, по здешним законам за вооруженное нападение на государевых людей вполне реально можно получить пеньковый галстук на шею. Вон, в старой доброй Англии человека, укравшего что-либо стоимостью более пяти шиллингов, судьи в париках и мантиях с чистой совестью приговаривают к ВМСЗ^[106].

По рации мы сообщили о случившемся в Петербург. Подполковник Баринов ответил, что император серьезно обеспокоен произошедшим и приказал отправить нам навстречу полусотню казаков.