Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 298 – Александр Харников

На площадке второго этажа были три двери – в одну из них рыжий и постучал. Дверь открылась, я увидел накрытый стол – и абсолютно незнакомого мне человека. Он был элегантен, одет с иголочки, а физиономия его надменна и холена. Чего стоили одни светлые усики, завитые колечком…

— Спасибо, – сказал он рыжему и бросил ему целый талер. Тот с поклоном удалился, закрыв за собой дверь. Вот только я не услышал ни его шагов, ни скрипа ступеней, из чего сделал вывод, что он никуда не ушел, а остался стоять на площадке.

— Здравствуй, Керримэн, – сказал мне по-английски, причем прононс его был, как мне показалось, аристократическим. – Я пришел от ваших русских друзей.

Ну что ж, все встало на свои места. Во-первых, Керримэном меня мог назвать только тот, кому об этом рассказал Кэри – ведь именно так меня обозвал новый капитан «Бланш». Во-вторых, человек подполковника Михайлова должен был передать мне привет от «фройляйн Хельги», а я должен был переспросить: «Ольги?» и получить ответ: «Это то же имя, только по-немецки». Так что, похоже, меня в очередной раз проверяют – то ли сам Кэри, то ли тот человек, с которым он встречался в Кёнигсберге. Именно проверяют – иначе зачем вся эта комедия с «русскими друзьями»?

— Моя фамилия О’Нил, – бросил я. – Вы, любезнейший, определенно обознались. Да и русских друзей у меня нет.

— Джеффрис, – позвал «аристократ», и на пороге появился рыжий. – Приготовься, этот парень не понимает хороших манер. Придется его им поучить.

«Не на того напали, – подумал я. – Что-что, а драться я умею». Русские успели обучить меня кое-каким своим приемам, но афишировать их знание я не хотел, ведь это могло повлечь за собой ненужные вопросы. Так что я просто-напросто хуком справа вырубил Джеффриса, а затем проделал то же со светловолосым, который с открытым от изумления ртом глазел на рухнувшего рыжего. Затем я засунул Джеффрису в рот салфетку. Судя по всему, я ухитрился сломать ему челюсть. Потом, на всякий случай, я связал ему руки его же поясом.

Взяв стоявшую на столе бутылку шнапса, я плеснул спиртное светловолосому на одежду. Увидев, что тот начинает подавать признаки жизни, я сунул горлышко ему в рот. Мне показалось на секунду, что он попросту захлебнется, но англичанин, словно слепой котенок молоко, стал судорожно глотать шнапс.

Подхватив его под мышки, я с большим трудом спустился вместе с ним по лестнице, вышел в переулок, где, к счастью, никого не было, и повел прямиком в наши комнаты. Никто на нас не обратил внимания – ну, ведет человек друга, перебравшего в кабаке спиртного, домой. Боялся я лишь квартирную хозяйку – та предупредила меня в самый первый день, что не переносит пьяниц – видите ли, ее муж умер именно от неумеренного употребления горячительных напитков. Но, к счастью, ее я по дороге не встретил, а вот Виконт оказался дома. Увидев моего спутника, он побледнел.

— Что случилось?

— Не знаю, но вот этот тип и его сообщник пытались меня захватить. Мол, он пришел от моих русских друзей. Ну нет у меня никаких русских друзей, разве что мисс Дария. Да и другом ее назвать трудно – достаточно вспомнить, как она во время нашей последней встречи врезала мне по физиономии.

Кэри чуть усмехнулся, а я продолжил:

— Но вот что еще интересно – он назвал меня «Керримэном».