Книга Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед!, страница 221 – Александр Харников

Мы с Бариновым и Джексоном снова прогулялись до «Толстой Маргариты» – ну, знаю я, знаю, что сейчас она носит другое название, – где меня провели в помещение, из которого хорошо было видно всех арестантов.

Я внимательно осмотрела освещенное зыбким светом факелов нутро башни и, узнав сержанта, толкнула локтем подполковника.

— Вон, смотрите, это тот тип в красном мундире и белых панталонах. – Тут я не удержалась и хихикнула, вспомнив, что в нашем времени это название носила одна из интимных деталей женской одежды. – Видите, он сейчас что-то говорит флотскому, ну, тому, который пониже его ростом и одет в нарядный камзол.

— Ага, понял, – кивнул Баринов. – Мерзкая у него, между прочим, рожа. Значит, сегодня мы его и уконтрапупим. Спасибо тебе, Даша. Ты нам здорово помогла. Ты куда сейчас, домой?

— Я бы хотела зайти по дороге к невесте Крузенштерна.

Юлия жила у своего брата на положении бедной родственницы. Правда, когда господин фон Таубе узнал, что среди знакомых его сестры появились люди, вхожие во дворец к самому императору, он стал до приторности любезным ко мне и к Юлии. Я же не только с большим удовольствием общалась с этой умной и воспитанной девицей, но и использовала визиты к ней для того, чтобы ополоснуться и привести себя в порядок.

И ничего тут смешного нет – ведь моим современницам из XXI века даже в страшном сне трудно представить жизнь в условиях, когда представительница слабого пола не может нормально принять душ и помыться. Мужикам – им проще. Если им надо, то они могут прямо во дворе обливаться водой, да и белье они могут менять не каждый день.

А каково мне?! Мы договорились с Юлией, что каждый вечер я буду заглядывать к ней, чтобы совершить омовение. Она к этому времени нагревала воду, а затем помогала мне приводить себя в порядок. Потом я переодевалась в чистое белье – прачка баронов фон Таубе за умеренную плату его стирала – после чего мы сидели с Юлией, пили чай и беседовали «за жизнь». Джексон же внимательно нас слушал, изредка зевая и поскуливая. Потом я связывалась по рации с отцом, и он с дядей Димой заходили за мной к Юлии, чтобы проводить до дома.

Так было и сегодня. После того, как я вышла на связь с папой, я стала собираться. Юлия, так и не сумевшая привыкнуть к нашим чудесам, с изумлением смотрела на коробочку, из которой звучали человеческие голоса.

Отец и дядя Дима пришли через полчаса. Они оба были слегка навеселе – папа сказал мне, что они выпили «по чуть-чуть», чтобы обмыть новое звание дяди Димы. Вместе мы не спеша шли по улицам средневекового города. Было уже темно, и прохожих не видно. Вдруг в районе «Толстой Маргариты» хлопнул выстрел и раздались крики. Отец и дядя Дима схватились за оружие, но я сообщила им о том, что мне сегодня рассказал подполковник Баринов.

Дядя Дима, как более опытный, пошел впереди, а мы зашагали вслед за ним. Джексон, почувствовавший наше настроение, насторожился. Неожиданно он зарычал и басовито залаял. Какая-то тень впереди нас шарахнулась в сторону и скрылась в одном из темных переулков.

Мы продолжали осторожно двигаться в сторону замка. На подходе к нему нас окликнул часовой. Убедившись, что идут свои, он покачал головой и повторил изрядно надоевшую всем шутку про то, что, дескать, «свои дома сидят и телевизор смотрят». Я не стала ему говорить, что телевизоров здесь пока еще не изобрели, да и дом наш остался далеко-далеко отсюда…