Онлайн книга «Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока»
|
Василевский только кивнул. Он-то прекрасно знал еще по Германской войне, что такое позиционный тупик. Как об этом могли забыть немецкие генералы – не укладывалось у него в голове. Скорее всего, они гнали вперед свои войска на пушки и пулеметы морских пехотинцев из XXI века, рассчитывая на очевидную малочисленность обороняющихся и повинуясь грозным приказам из штаба группы армий «Юг», которых в свою очередь пинали в спину ОКХ и лично Адольф Алоизыч. Василевский посмотрел на Бережного. — Товарищ полковник, с ротным командиром бы поговорить… — Товарищ генерал-лейтенант, это несколько своеобразный ротный, – полковник Бережной замялся, – даже для нашего времени… В бою он выше всяких похвал, но вот после… И шутки у него, мягко сказать, специфические, и начальство, бывало, пошлет далеко и надолго. Потому и начальство тоже отвечало ему взаимностью. Генерал-лейтенант Василевский повернулся к полковнику Бережному и вежливо заметил: — Самое главное, товарищ полковник, что он немцев послал далеко и надолго. Полковник Бережной остановил пробегающего мимо рядового, жующего на ходу кусок хлеба с салом: — Боец, где ваш ротный? — А, кхаппитан Рахулэнко? Он там! – солдат неопределенно махнул рукой вдоль траншеи. Услышав знакомую фамилию, я вздрогнул. Видимо, судьба не случайно раз за разом сводила нас. Капитана Рагуленко мы нашли там, где в пехотную траншею был врезан выступающий окоп для БМП. Капитан сидел в приоткрытом десантном люке и меланхолически курил, видимо, мерзкую на вкус трофейную немецкую сигарету. Увидев полковника Бережного, он отбросил сигарету в сторону и спрыгнул на землю. — Товарищ полковник, во вверенной мне роте все нормально. Убитых трое, раненых двенадцать, в том числе эвакуированных пятеро. С рассвета и по сей момент отбито двенадцать атак противника, потери которого точному подсчету не поддаются. Боекомплект, в среднем, израсходован на две трети. Личный состав в тонусе, боевой дух высок. Докладывал капитан Рагуленко. – закончив рапорт, капитан пошатнулся, ухватившись за створку десантного люка. Полковник Бережной с подозрением посмотрел на капитана. — Ты что, пьян? — Никак нет, товарищ полковник, – ответил капитан, – просто устал как собака. На ногах уже почти двое суток. В другое время после такого пара шотов – и в люлю. Но это война, увы. Вот ребята тоже кемарят, кто как может, пока затишье и фриц не шевелится. Люди очень устали. Прошу вашего разрешения с наступлением темноты разместить личный состав в хатах, за исключением, естественно, караула. — В хатах, говоришь? – Бережной махнул рукой. – А, ладно, вот только караулы выставляй на один час и двойные. И будь постоянно на связи, возможны резкие изменения обстановки. Вот еще что, с тобой хочет поговорить представитель Ставки Верховного Главнокомандования генерал-лейтенант Василевский Александр Михайлович. — Товарищ генерал-лейтенант! – те, кто раньше знал капитана Рагуленко по прозвищу Слон, ни за что бы не поверили, что он встал навытяжку хоть перед генералом, хоть перед фельдмаршалом. Но тут перед ним стоял не тучный обитатель «Арбатского военного округа». Эту породу, как и тараканов, не вытравишь никакими реформами. Тут стоял один из легендарных маршалов Победы. Василевский кивнул: |