Онлайн книга «Октябрь»
|
Потом, кстати, то же самое проделали и с великим князем Михаилом, который и сам не горел желанием занимать трон. Да, да, измена, измена, кругом одна измена. И вот теперь мы хотим иметь господ Романовых у себя под рукой. Во-первых, чтобы они случайно не пострадали от местечкового самодурства или иностранного заговора, как это случилось в нашей истории. Во-вторых, мы не хотим, чтобы оставшиеся живыми и здоровыми Романовы оказались втянуты в какую-либо интригу или заговор, направленные против советской власти. В-третьих, их активное и показательное сотрудничество с новой властью должно будет окончательно успокоить ситуацию в стране. Контр-адмирал Пилкин пожал плечами: — А почему вы думаете, что бывший российский император будет с вами сотрудничать? — А как им жить при новой власти – и одновременно отказываться эту власть признавать? Николай Александрович просто будет вынужден принять наши правила игры. Иначе никто не сможет гарантировать безопасность ему лично и членам его семьи. К тому же, как это было в нашей истории, все его венценосные родственники отказались принять бывшую царскую семью. Есть и еще один немаловажный фактор. Все последние тринадцать лет царская чета живет в постоянном страхе потерять своего единственного и любимого сына. Один случайный порез, травма или, не дай бог, открытый перелом – и все, летальный исход неизбежен. После 1905 года именно этот фактор стал ключевым в российской политике, а совсем не поражение в Русско-японской войне. Оно только усилило ощущение безысходности и обреченности в царской семье. Представьте себе, ваш единственный сын – и четыре тысячи восемьсот дней и ночей, каждый из которых может стать последним по независящим от вас обстоятельствам. – Пилкина передернуло. – Мы можем помочь несчастному ребенку. Наши врачи хоть и не способны полностью излечить Алексея, но им под силу путем регулярных процедур сделать так, чтобы он мог жить жизнью почти обычного подростка. В других странах подобные заболевания и купировать еще не умеют. Именно поэтому семья Романовых будет жить в Гатчине или в каком-либо другом месте неподалеку от Петрограда жизнью обычных обывателей. Ну почти обычных. Не больше, но и не меньше. Пока так, а потом поглядим, предложить ли Николаю Александровичу карьеру сельского учителя, или он способен на нечто большее. — Понятно, Николай Викторович, – контр-адмирал Пилкин опустил голову. – Я, с вашего позволения, подумаю над услышанным. — Подумайте, – кивнул подполковник Ильин. – А пока мы оставим вас с Михаилом Дмитриевичем. Поговорите с ним, мы не будем вам мешать. Там же Генерал-майор Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич и контр-адмирал Владимир Константинович Пилкин — Еще дня два назад я посчитал бы все происходящее фантастикой, – задумчиво сказал генерал Бонч-Бруевич. – Но это не фантастика, а вполне реальный факт, в чем вы уже успели убедиться. Я очень многое понял за эти два дня. — Михаил Дмитриевич, я понимаю вас, но и вы меня поймите, – сказал растерянно адмирал Пилкин, – сколько всего произошло за этот страшный год! Отречение царя – как я узнал сейчас, под угрозой насилия. Потом эти ужасные убийства офицеров, в феврале и в июле- августе. Полное разложение армии и флота. Этот фигляр Керенский и его ужасающее пустословие. Никто уже ни во что не верит. Как быть, как жить дальше… |