Онлайн книга «Октябрь»
|
— Наверное, вы и ваш адмирал правы, – сказал Сталин, подумав, – несколько часов погоды не делают, а вот риск потерять Ильича очень велик. Тем более что на него в последнее время была открыта настоящая охота, и он действительно может принять ваших бойцов за убийц. Верного человека я вам дам, нужно только позвонить по телефону, когда все будет готово – скажете… 12 октября (29 сентября) 1917 года, вечер. Гатчина Бывший великий князь, бывший командир Дикой дивизии, бывший почти император Михаил Александрович Романов Гатчинский пленник, скучая, смотрел в темнеющее за окном небо, затянутое серыми осенними тучами. Так же серо и беспросветно было в его жизни. Храбрец, отчаянный рубака, он всю жизнь боялся только одного – абсолютной власти и связанной с этим ответственности. Ведь даже царю Алексею Михайловичу Тишайшему приходилось и головы рубить, и войны соседям объявлять. А к подобному несостоявшийся император готов не был. Потому, наверное, и женился так, чтобы наверняка закрыть себе путь на престол. Наталья Сергеевна Шереметьевская-Мамонтова-Вульферт-Брасова, жена трех мужей – опытная красавица с изрядной долей польской крови, что придавало ей определенный шарм, которая каждый раз искренне считала, что она наконец нашла свою «любовь с первого взгляда». Она и их маленький сын Георгий, которому недавно исполнилось семь лет, – это и есть его единственная отрада в этом мире. Сейчас жена, наверное, укладывает спать сына, который, как всегда, воспринимает это с большой неохотой. Старшей дочери Натальи от ее первого брака с племянником знаменитого Саввы Мамонтова, тоже Наталье, а по-домашнему – Тате, недавно исполнилось четырнадцать лет. Вся в мать пошла, такая же шаловница, сидит, небось, и портит глаза, читая книжку у тусклой керосиновой лампы. Хорошо, что бывший великий князь и бывший император не читал еще не написанную книгу скандально-знаменитого русского эмигранта и писателя-педофила Набокова «Лолита», а то бы мозги Михаила Александровича и вовсе съехали набекрень. Посещали его и мысли суицидального толка: «Ну почему, – думал он, – туберкулезом заболел не я, а брат Георгий? Он бы, наверное, со всем этим справился, а я бы тем временем спокойно лежал в могиле». При этих мыслях у Михаила отчаянно заныл больной желудок. «Что-то Джонни задерживается, – подумал он, отходя от окна и сворачиваясь на кушетке в клубочек, – поехал в Петербург, обещал быть еще засветло, а сейчас уже почти совсем темно. Вот лечь бы, заснуть, проснуться – и ничего нет. Ни гадкого Керенского, ни ужасного Ульянова, ни глупого Корнилова, ни всех этих предателей Гучковых, Милюковых, Родзянок, которым империя дала все, а они ее распяли, как шлюху на панели. Да и я хорош…» С этими мыслями он закрыл глаза, стараясь не шевелиться, авось боль успокоится хоть немного быстрее. В этот момент где-то вдалеке послышался шум мотора. Михаил поднял голову. Явно это был его «роллс-ройс». Встав с кушетки, Михаил Александрович выглянул в окно. Где-то вдали на темной дороге метался свет ацетиленовых фар. Это возвращался Джонни. «Джонни» Михаил Александрович ласково называл Брайана Джонсона, своего личного секретаря, однокашника по Михайловскому артиллерийскому училищу и друга. Сын англичанки, преподававшей музыку царской семье, он настолько обрусел, что принял православие с именем Николай Николаевич. Друг человека, жизнь которого в любой момент может оказаться в смертельной опасности. В нашей истории они так и умерли от рук палачей в один день и в один час. Неизвестно, кто отдал приказ об убийстве, но это явно был не Ленин. Глава советского государства не нуждался в тайных приказах, замаскированных под банальную уголовщину. Есть версия, что и убийство Михаила Романова, и убийство других членов царской семьи были произведены по распоряжению Якова Свердлова, ведь Урал был его вотчиной. Но вернемся к нашему повествованию. |