Книга Октябрь, страница 379 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Еще один «комиссар» двигался чуть позади Самохина. В нем Кетлинский с ходу узнал того, кого господа жандармы называли профессиональным революционером. От присутствующего тут же Юрьева этот неизвестный пока комиссар отличался, как волк от шакала. И контр-адмирал подумал, что к такому вот российскому Марату французы или англичане вряд ли сумеют найти подходы. По счастью, сия порода людей не особо многочисленна, иначе они разнесли бы весь мир на куски.

Еще трое сопровождавших солдат были одеты во флотские шинели и, что удивительно, тоже с погонами. Контр-адмирал и капитаны первого и второго рангов. Повеяло временами «проклятого царизма», что, несомненно, должно было вызвать ужасающее раздражение у революционных масс. Правда, Казимир Филиппович ничуть не сомневался, что новые власти, как и в Питере, не останавливаясь даже перед применением пулеметов, сумеют поставить на место здешних расхристанных обормотов, утвердив вокруг себя новый порядок. Информации о том, что происходило совсем недавно в столице бывшей империи, на Мурмане было предостаточно. И никто не сомневался, что все заинтересованные лица поняли преподанный им с таким старанием урок. Сожалел контр-адмирал Кетлинский только об одном – что лично ему жить в эту прекрасную пору, скорее всего, уже не при- дется.

Из трех приближающихся флотских офицеров Кетлинский лично знал только одного. Во времена Порт-Артура, одновременно и славных и позорных, они с Ивановым Седьмым были молодыми двадцатидевятилетними лейтенантами. И вот сейчас, через тринадцать лет, судьба вновь свела их, но теперь они находились по разные стороны фронта.

— Я имею честь видеть контр-адмирала Кетлинского? – спросил Иванов Седьмой, подойдя вплотную. За его спиной солдаты рассыпались полукругом, оцепив всю честную компанию и отрезая ей путь к бегству.

— Да, это я! – кивнул Кетлинский и в свою очередь предложил: – А теперь, милостивый государь, представьтесь вы.

Прибывший контр-адмирал вскинул руку к фуражке:

— Иванов Модест Васильевич. По распоряжению председателя Совнаркома товарища Сталина должен сменить вас на посту командующего флотилией Ледовитого океана и Мурманским особым укрепленным районом.

— Добро, Модест Васильевич, – кивнул Кетлинский. – А что, если я отвечу, что не признаю вашего товарища Сталина?

— А кого вы тогда признаете? – ехидно спросил опирающийся на резную трость капитан 1-го ранга, сопровождавший контр-адмирала Иванова. – Иного законного правительства у России нет и в ближайшее время не будет.

Каперанг ехидно посмотрел на остолбеневших встречающих и, приложив руку к козырьку фуражки, сказал:

— Имею честь представиться: капитан 1-го ранга Петров Алексей Константинович, назначен к Модесту Васильевичу начальником контрразведки. По распоряжению нового правительства об интернировании всех иностранных сил, находящихся на территории Советской России, попрошу мистера Фоссета и месье де Лагатинери сдать оружие. Это касается и вас, Казимир Филиппович.

Гражданин Юрьев, я бы посоветовал вам не хвататься за маузер. Это может пагубно отразиться на вашем здоровье. Военная контрразведка и ведомство товарища Дзержинского к вам тоже имеет немало вопросов. Еще раз прошу всех не делать глупостей. Прибывшие с нами морские пехотинцы с крейсера «Североморск» не понимают глупых шуток и резких телодвижений. Мистер Фоссет, вы зря вцепились в кобуру. Поверьте мне, вы получите пулю раньше, чем снимете с предохранителя свой «веблей».