Онлайн книга «Октябрь»
|
Непривычные к лязгу железа и вонючему дыму лошади текинцев начали испуганно шарахаться, и Михаил Александрович, немного подумав, послал их в боковое охранение. Вытянувшись из лагеря, кавалерия перешла на мерную рысь. Бронемашины тоже прибавили ходу. Грязь, грязь, грязь. Грязь, брызжущая из-под гусениц бронемашин, грязь, летящая из-под копыт, грязь повсюду. В общем, как всегда на войне. Летом солдата мучает вездесущая пыль, весной и осенью грязь, и только зимой все смерзается в камень. Мерная лошадиная рысь убаюкивает, так же мерно урчат моторы бронеходов. Лишь иногда, на небольших подъемах, они взвывают, повышая тон. Очень быстро я привык и к этому шуму, и к удушливому перегару выхлопов моторов. За всю войну мне не доводилось вести в бой такую маленькую – всего шестьсот сабель и сто штыков – и одновременно такую отменно вооруженную часть. Десять четырехдюймовых пушек, десять автоматических пушек в один и две десятых дюйма и десять пулеметов винтовочного калибра на гусеничных бронемашинах, шесть самоходных пятидюймовых гаубиц, три тяжелых пулемета на колесных бронеходах и десять «максимов» на тачанках – все это весьма серьезный аргумент в столкновении с противником. При этом рота в сотню солдат в мешковатой пятнистой форме имеет такую же огневую мощь, как пехотный полк полного довоенного штата. Это, как говорят русские – мал, да удал. До исходных позиций у села Нитауре таким ходом на рысях нам было нужно идти чуть больше трех часов. Примерно через полчаса марша по правую руку и спереди ухнуло так, будто взорвалась морская мина. Еще чуть позже справа от нас загремели выстрелы из пушек. Ружейной и пулеметной пальбы на таком расстоянии слышно не было, но стало понятно – главные силы вступили в бой. 1 ноября (19 октября) 1917 года, 9:15 Лифляндская губерния, железнодорожный переезд на Венденском шоссе у поселка Аугшлигатне Германский бронепоезд густо дымил трубой блиндированного паровоза у самого переезда, примерно в полусотне метров от затора, состоящего из железнодорожных теплушек, платформ и даже пассажирских вагонов. Солдаты штурмового батальона 14-й Баварской дивизии, которую он прикрывал, пользуясь паузой, как тараканы расползлись по поселку. «Освободители от русской деспотии», в последнее время изрядно оголодавшие, требовали у оторопевших местных жителей «млеко, курка, яйка» и, конечно же, «фройлен»… Грабеж побежденных – национальный спорт немецких солдат еще со времен ландскнехтов Валленштейна и Тилли. Пух и перья, истошное кудахтанье кур, визг возмущенных хрюшек, треск рвущейся одежды и вопли насилуемых женщин – все, как обычно. Пока начальство решает, что делать дальше, подчиненные могут и поразвлечься. Ну, а баварцы на такие забавы во все времена были особые мастаки. В самый разгар веселья в той стороне, откуда они пришли, громыхнул такой взрыв, что в домах жалобно зазвенели стекла, а в воздух с истерическим карканьем взметнулись стаи воронья. На юго-западе, у самого горизонта, быстро поднималось ввысь клубящееся облако жирного черного дыма. Вертящие головами солдаты и офицеры 8-й армии еще не знали, что вместе с этим облаком к небесам возносятся фельдмаршал Гинденбург, его ближайший соратник генерал Людендорф, а также командующей 8-й армией генерал Гутьер вместе со всем своим штабом… |