Онлайн книга «Октябрь»
|
Тогда же, там же, около 22:30 Только что с кружащегося над городом вертолета с тепловизором сообщили, что по Обводному со стороны Лиговки в нашем направлении движется толпа, на глаз – не менее двух тысяч. Я дал команду всем приготовиться к встрече с погромщиками, а сам, надев каску и взяв автомат в одну руку и мегафон в другую, вышел из ворот завода. Вскоре в свете тусклых электрических фонарей я увидел толпу, которая, словно цунами, неумолимо приближалась к нам. Скомандовав своему воинству: «К бою!», я подождал, когда погромщики приблизятся к заграждению из колючей проволоки, и через мегафон крикнул им: «Стоять! Дальше проход закрыт! При попытке прорыва открываем огонь на поражение!» На здании заводоуправления сразу мертвящим призрачным светом вспыхнули несколько прожекторов, ярко осветившие набережную и замершую на ней от неожиданности толпу. В первых ее рядах были те, кого в наше время называли ханыгами. То есть людьми, которые давно уже пропили совесть и теперь пропивали последние штаны. Но вот дальше стояли те, кто мог при случае причинить нам немало хлопот. Это были революционные братишки-клешники, перепоясанные пулеметными лентами и увешанные оружием, как огнестрельным, так и холодным, нечесаные и небритые анархисты, которые по степени милитаризации немногим отличались от «братишек», и явные уголовники, которые, судя по оттопыренным карманам пиджаков и пальто, тоже пришли сюда не с пустыми руками. В толпе мелькнуло несколько людей в кожанках с характерной внешностью. Похоже, это и были «птенцы Троцкого», главные заводилы мятежа. — А кто ты такой, чтобы нам указывать! – громко крикнул мне в ответ здоровенный матрос в клешах шириной в полметра и в бескозырке с лентами до задницы. Явный, надо сказать, клоун, моряк – с печки бряк. Похоже, этот жорик дальше Маркизовой лужи не бывал. Слишком он был по-клоунски одет – у нас такого себе не позволяли даже дембеля. Снова поднимаю к губам мегафон: — Я лейтенант морской пехоты Горохов! И по приказу командования охраняю завод, который теперь является собственностью советского государства. — А мы народ, который царская власть угнетала! И мы имеем право забрать хранящиеся на этом заводе коньяки и ликеры, которые раньше могли пить только буржуи! – ответил «братишка». – А все те, кто помешает нам это сделать – враги трудового народа! Возбужденная толпа загудела, а за моей спиной сочно клацнули взведенные затворы пулеметов. Один из ханыг, которого, по всей видимости, до потери сознания возбудило упоминание о коньяках и ликерах, выкрикнул: — Ребята, чего вы на него смотрите, давай на завод, там вина – хоть залейся! Это подействовало на любителей огненной воды, как красная тряпка на быка. Толпа загалдела и стала напирать на проволочные заграждения. Я еще раз поднес мегафон ко рту и в последний раз предупредил погромщиков: — Еще шаг, и будет открыт огонь! — Товагищи, не вегьте ему! – раздался чей-то голос из последних рядов. – Эти сатгапы не посмеют пголить кговь тгудового нагода! Впегет! На бой кговавый, святой и пгавый, магш, магш впегет, габочий нагод! Толпа продолжала напирать, первые ряды, в кровь изрезавшиеся о колючую проволоку, истошно вопили, но остальные упорно рвались к заветной цели. Я достал из разгрузки сигнальную ракету и дернул за шнур. Вверх с пронзительным визгом взлетел огненно-красный шар. |