Книга Октябрь, страница 161 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Сталин был одновременно и зол, и доволен. Во-первых, его ярость вызывало то, с какой легкостью Свердлов и его группа перешли «на личности» во внутрипартийной борьбе. Особенно его взбесила идея отправить убийц в дом давшим ему приют Аллилуевым. В душе Сталин так и оставался буйным горцем Кобой, не забывающим ничего – ни хорошего, ни плохого. Так что положение тех, кто затеял против него эту интригу, было хуже губернаторского.

Во-вторых, естественным путем в прошлое уходили два его главных противника. Разделаться после этого с Рыковыми, Бухариными, Каменевыми и Зиновьевыми не представляло большого труда. Тем более что у него с товарищем Дзержинским теперь появилось четкое представление о том, кто и чего стоит.

Но вот заседание ЦК… Сомнительно. Наверняка у Свердлова в ЦК имеются союзники и просто сочувствующие. Пара неосторожных слов, и мятеж, осложненный расколом в партии, неизбежен. Тут надо сработать втихую… И сработать должны товарищи из будущего вместе с товарищем Дзержинским. Тайный заговор и устранен должен быть тайно. Пусть все думают, что товарищи Свердлов и Троцкий героически отравились буржуйскими солеными грибами или чего еще там потомки придумают…

Выслушав Сталина, Ильич согласился, что да, после поспешного и необдуманного расширения, партия вообще и ЦК в частности сейчас не инструмент для захвата и удержания власти, а какой-то бордель на колесах. Кого там только нет… Так что пусть товарищи Ильин и Дзержинский ликвидируют угрозу, а товарища Свердлова мы и посмертно из партии исключить сможем, если это вообще понадобится. А так его еще и героем революции можно будет сделать, и город Екатеринбург снова Свердловском назвать.

Вот после этих слов подполковник Ильин как бы ненароком и завел разговор о последних представителях династии Романовых. Партии большевиков было необходимо принять в отношении бывшей царской семьи какое-то определенное решение. Нельзя же просто делать вид, что их будто бы и нет на свете.

Бывший царь вместе со своими родственниками был головной болью для всех властей, начиная от Керенского и кончая Сталиным. Непонятно, куда девать клан, который всего четыре года назад пышно отметил трехсотлетие у власти.

Второй Ганиной ямы, по зрелом размышлении, ни Ленин, ни Сталин, ни Дзержинский допускать не хотели. Понятно, что тогда семейство Романовых было уничтожено руками людей Свердлова исключительно по заказу стран Антанты, желавших, чтобы этим актом большевики окончательно изолировали себя от внешнего мира. Изоляция вышла недолгой, но вот осадочек-то остался. Особенно скрежетал зубами Ильич, когда узнал, как его там провели товарищи Свердлов и Ко.

Подполковник Ильин высказался в том смысле, что думать о политике можно сколько угодно, но на месте товарищей Ленина и Сталина он бы сначала доставил всех Романовых туда, где их можно будет легко контролировать. Например, в ту же Гатчину, под гласный надзор НКВД. А уж потом можно решать, что с ними делать-с! Кого судить, кого перевоспитывать, а кого и за границу выслать. А то грохнут их опять в той же Перми или Екатеринбурге, или контрреволюция какая оседлает. Обсуждай потом этот вопрос, не обсуждай – все будет без толку.

Ленин немного поартачился, но потом под напором Сталина и Дзержинского согласился, что да – наименьший вред от этой семейки будет тогда, когда все Романовы окажутся под надежным крылом людей из НКВД. И никаких зверств ЧК и прочей художественной самодеятельности. Все должно проходить строго в соответствии с решениями ЦК партии большевиков и буквой еще не написанных советских законов. В конце концов, бывший император в свое время помиловал столько большевиков, приговоренных судами к смертной казни, что не помиловать сейчас его и его семью было бы верхом неблагодарности.